– Твои мысли такие громкие, Паучок. Ублюдки получили по заслугам, если бы их не наказала ты, рано или поздно бескостный язык все равно сыграл бы с ними злую шутку. – Кайлан утвердительно кивнул. – И уверяю, ты вовсе не монстр. В этой комнате он один.
Я быстро заморгала, возвращая четкость зрению. Две слезинки одновременно скатились по щекам, теряясь в уголках губ.
Передо мной во всей красе предстал встревоженный Кайлан. Цилиндр он снял, взгромоздив его на ветхую тумбочку, и теперь черные волосы беспорядочно падали ему на лицо.
На мгновение я опустила глаза, проверяя, на чем сижу. Матрас.
Селье безошибочно нашел спальню-мансарду, узнав о ней от загипнотизированного хозяина трактира. Безусловно, мы могли выбрать любую комнату, выпроводив оттуда постояльцев, но Кайлан решил не усложнять.
Я растерянно подняла взгляд к малюсенькому круглому окошку на скошенном потолке, в которое, словно кулаки мертвецов, тарабанил снег.
– Только не говорите, что к силе Повелителя Похоти в подарок идет чтение мыслей. Я тогда точно свихнусь. – От предположения, что Кайлан с первого дня нашего знакомства знал все, о чем я думаю, резко захотелось утопиться.
– Конечно нет. Мне и без магии понятно, в каком направлении текут ваши нелепые умозаключения.
Кайлан все еще стоял на коленях так, что наши лица находились на одном уровне, а я понемногу возвращалась из грустных дум в реальность.
– Почему вы не позволили разрезать метку? Я опасна, когда Аваддон манипулирует моими эмоциями и силой.
– Я могу это контролировать…
– Но я не могу! – перебила я и глубоко задышала, остужая поднявшийся в груди раскаленной лавой гнев. – Вы не сможете постоянно находиться рядом, чтобы предотвратить мой очередной срыв.
Никак не реагируя на мой выпад, Кайлан ласково взял меня за руку и задрал рукав накидки. Положив ее мне на колено, развернул запястьем вверх. На нас обоих, как с портрета почившего родственника, смотрела Звезда Моргенштерна. Красиво, но жутковато.
На мгновение почудилось, что он сам полоснет по чернильной отметине кинжалом, но Селье осторожно погладил большим пальцем самый длинный лучик.
– Брачная метка призвана усиливать супругов, дополняя их слабые стороны волей другого избранника. Однако обедняющая души магия работает, только если партнеры оба того хотят. – Он на мгновение уставился в стену, наблюдая, как на деревянной балке пляшет тень от масляной лампы. – Раньше Лилит страдала от подавляющего воздействия Люцифера, но со временем научилась ставить блок между ними.
– Предлагаете вернуться в Ад и взять уроки у вашей матери? – язвительно выплюнула я.
Пустота в груди сменилась глупым раздражением. У Лилит были века, чтобы найти способ одурачить постылого муженька, а у меня остались считаные дни. Идти против войска демонов с моей эмоциональной неустойчивостью опасно.
– Предлагаю доказать Аваддону, что вы сильнее, чем он думает.
Кайлан бросал мне вызов, а я непонимающе моргала, силясь сообразить, как избавиться от воздействия брачной метки.
Неожиданно Селье крепче сжал мою ладонь, будто страшился, что я могу исчезнуть.
– Эта метка должна была соединить нас, но…
Я задохнулась.
– Брак для Принца Ада – не более чем политический союз для укрепления власти, вы сами об этом неоднократно упоминали.
– А для людей? Для хозяина Франсбурга, например. Для того, кто скорее умрет, чем позволит снова любимой страдать?
И вновь воздух в комнате показался разреженным, неспособным насытить организм.
– К чему громкие речи, Асмодей? Это ваша очередная уловка, дабы вернуть мое доверие и начать плести новые интриги? Знайте, я на такое больше не куплюсь…
Кайлан слишком резко выпрямился, показывая неприязнь к своему настоящему имени.
– Нет. Чтобы
Я накручивала на палец торчавшую из матраса ниточку, и от прогремевшего на всю комнатушку признания следующий виток до посинения врезался в кожу.
– Что после нашей первой ночи не делил постель с другими женщинами, даже помыслить о подобном не мог, ведь именно ты стала эпицентром моих желаний. – Селье поймал мое лицо ладонями. – Я сокрушен тобой, Адель Грей. Умираю от невозможности быть рядом и от слепой ревности к Повелителю Смерти. Я совершил много ошибок на пути к спасению миров, но самым досадным промахом стало отданное тебе порочное сердце… Теперь я слаб и одновременно силен. Ты все, о чем я мечтаю, и все, чего так боюсь.
Взгляд Кайлана пропитался тьмой. Слова застряли в глотке, и я застыла в его руках, не в силах даже моргнуть.
Миновали минуты, а может, часы, прежде чем ко мне вернулся дар речи, а стены сдерживаемых чувств разбила кувалда откровений Кайлана.
– Мы ведь можем больше не скрываться, верно? Аваддону и так известно о нашем замысле сменить вектор власти в преисподней.
Кайлан поджал губы. Наверное, он ожидал услышать что-то иное в ответ на открытие чувств. Но мне незачем было кричать о любви к нему, испытание Люцифера сделало все за меня.
– Верно.
