Солнечные лучи уже растопили утренний снег, лишь местами на обочинах и газонах можно было встретить клочья этого великолепного ковра. Дети, едва покинув автобус, бросались к остаткам сугробов и лепили снежки, перебрасываясь ими. При виде этой невинной игры Кевин не мог сдержать улыбки. В сущности, все сражения, включая те, что происходят в суде, зарождаются уже здесь. Неистребима тяга к соперничеству. Школьный автобус создал пробку на трехполосной дороге. Они снова попали в сонную идиллию, выпав из лихорадочно оживленного ритма столицы. Это произвело успокаивающий, даже какой-то усыпляющий эффект. Мириам потянулась с ангельски блаженной улыбкой.
— Вот бы совместить это, ни с чем не расставаясь: Нью-Йорк и Блисдейл. Везде свои достоинства.
— Совместим. У нас получится! — осенило его. Глаза Кевина возбужденно вспыхнули. — Раз не надо платить за городскую квартиру, мы можем серьезно подумать насчет дома на Айленде, для выездов на уикенды и летние каникулы.
— Точно. О, Кевин, мы же сможем, правда, сможем купить себе домик?
— Почему бы нет? — рассмеялся он.
Кевин решил не рассказывать ей о своем первом деле в «Милтон и партнеры», пока не вернется от «Бойла и остальных», несмотря на то, что сгорал от нетерпения поведать ей подробности. Она проникнется его чувствами и будет им гордиться, это вне всяких сомнений.
Как только они свернули на Блисдейл Гарденс, он высказал предположение, что сейчас самое время заехать к Санфорду Бойлу и объявить о своем решении.
— Двойное жалованье — пусть они утрутся! А еще так драли нос, жлобы.
— Ни в коем случае не груби, Кевин, — предупредила она. — И не срывайся там. Ты должен быть выше их, и потом, за грубость всегда следует воздаяние.
— Ты права. Я буду держаться как… как на моем месте держался бы мистер Милтон.
— С нетерпением жду знакомства с этим человеком. Норма и Джин столько о нем рассказывали. По их и твоим словам я уже представляю себе кого-то вроде Рональда Рейгана, Пола Ньюмена и Ли Якокка: все в одном флаконе.
Кевин ответил со смехом:
— Верно, верно, я, может, немного перебрал через край по части комплиментов. Ведь он, в конечном счете, всего лишь человек, а не олимпийское божество. Я слегка перевозбужден, а ты у нас всегда прочно стояла на земле. Как здорово, что ты рядом, помогаешь мне сохранить здравый взгляд на вещи, Мириам.
— Ничего подобного, не ты один такого мнения о нем. Норма и Джин также находятся под сильным влиянием Милтона.
— В самом деле? Значит, я не одинок? Видимо, они признают его самым…
— Самым-самым и еще раз самым. Давай повременим до личной встречи.
Он чмокнул ее в щеку.
— А я лучше позвоню родителям, — сказала она, выбираясь из машины. — Твоим тоже звякнуть?
— Я сам позвоню вечером.
Она посмотрела вслед отъезжающей машине, ее возбуждение тоже достигло своего пика. Глубоко вздохнув, она огляделась по сторонам. Необычная после столицы безмятежность городка, простота и незатейливость местной жизни вселяли душевное равновесие и уверенность, вносили мир и спокойствие в душу. А ведь они и так достигли гораздо большего, чем удается людям в их годы. Они так жаждут богатства? Или Кевин был прав, не раз высказываясь в том смысле, что люди куда глупее и необразованнее его достигают большего…
Было бы несправедливо, да и просто неправильно удерживать его здесь. И все же бабочка тревоги по-прежнему билась в ее груди, тревожно трепеща крылышками. Им не о чем беспокоиться. Это естественная реакция на перемены, решила она. Любой на ее месте чувствовал бы сейчас то же самое.
Мириам заторопилась к дому, переполненная мыслями и планами по поводу предстоящего переселения, сбора вещей и всего того, что поджидало ее в скором будущем.
В конторе сразу заметили перемену в Кевине. Первыми на это обратили внимание секретари. Кевин увидел, как что-то отразилось в лице секретарши в приемной, едва он переступил порог.
— Майра, мистер Бойл у себя?
Она уставилась на него большими карими глазами, но на лице его была непроницаемая улыбающаяся маска.
— Да, — наконец ответила она.
— Он сможет принять меня в ближайшие десять минут? Я подожду в кабинете.
Каким крошечным и жалким казался ему сейчас этот кабинет, где он прозябал три года! Кевин чуть не рассмеялся, входя туда. Стол вполовину того, что дожидался его в Нью-Йорк. Он почувствовал себя Гулливером в стране лилипутов.
Или как человек, «пересевший» с «форда» на «мерседес».
И что его удерживало здесь после успешного завершения дела Лоис Уилсон? Он осмотрел папки на столе — подросток, угнавший машину, чтобы прокатиться, завещание, которое он составлял для Бенджаменов, и штрафная квитанция, которую требовалось вручить Бобу Паттерсону. Какое убожество!
Плюхнувшись в кресло, он вызывающе задрал ноги на стол, чего никогда не делал. Прощай, чулан! Прощайте, тщетные надежды, юношеские грезы и зависть к власть предержащим, прощайте, куцые обывательские мозги и примитивное существование.
Здравствуй, Нью-Йорк!
В это время позвонила Майра.
— Мистер Бойл может принять вас, мистер Тейлор.
— Замечательно!
