Я уже был готов тогда, на процессе, поставить под сомнение ее показания, на основании того, что она ограниченно дееспособная алкоголичка, но тогда встал бы вопрос — для чего я ее вызывал? К тому же я предчувствовал, что вы сможете использовать это в своих целях, чтобы вызвать подозрения, будто это она по неосторожности всадила Максин Шапиро смертельную дозу инсулина. Но что она может свидетельствовать против такой фигуры, как Джон Милтон?
— Боб, «Джон Милтон и партнеры» выигрывают каждое дело, за которое берутся, — возразил Кевин. — Если вы просмотрите криминальный архив, то сами убедитесь в этом. И обратите внимание на клиентов этой фирмы: на многих из них лежит несомненная вина, однако обвинения были сняты либо…
— Но это же ваша работа, Кевин. Любой адвокат стремится всеми силами защитить, если не оправдать клиента.
— …либо они изыскивают способы избавиться от нежелательных свидетелей.
— Это лишь говорит о блестящей адвокатской работе и высоком профессионализме. Видите ли, Кевин, прокуратура и адвокатура — это как два ножа, которые беспрерывно точатся друг о друга. Чем изощреннее адвокаты, тем изощреннее — со временем — становятся прокуроры. Это их работа. И мы понимаем это. И ценим. Точно так же и я наступаю на хвост сыску, не давая им расслабиться и указывая на ошибки, — и они ненавидят меня за это.
— Я все прекрасно понимаю. Я понимаю, — нетерпеливо сказал Кевин. — Но здесь гораздо большее, Боб. Все они — и особенно он — испытывают особое удовольствие, избавляя виновных от наказания. Он самый настоящий защитник зла, адвокат дьявола. Если не дьявол собственной персоной.
Маккензи кивнул и придвинулся к столу.
— Что вы еще можете сказать в подтверждение этой невероятной истории, Кевин?
— Я только что из офиса. Заходил туда просмотреть компьютерный архив. Как я уже говорил, ни одного проигранного дела. Я тоже внесен туда, но не только в связи с процессом Ротберга. Они записали на меня первое уголовное дело, которым я занимался еще на Лонг-Айленде.
— Защита школьной учительницы, обвиненной в сексуальных домогательствах в отношении несовершеннолетних. — Кевин уколол помощника прокурора взглядом. — Я дал своим работникам задание составить на вас досье, Кевин. Мне надо было знать, с каким адвокатом предстоит столкнуться на процессе.
— Странная получается картина — как будто уже на том процессе я работал на фирму Джона Милтона. Вам это разве не кажется странным?
С чего бы им вносить в свои списки дело, которое фактически не имеет к ним никакого отношения? Объяснение тут может быть только одно.
— Не понимаю.
— Просто я в глубине души осознавал ее виновность. Я был уверен, что она совращает девочек, однако намеренно проигнорировал внутренний голос, чтобы разбить линию обвинения в том месте, где чувствовал ее слабость.
— За то вам и платят, — сухо изрек Маккензи.
— Да, но тогда мне было еще невдомек, что мне уже присмотрели место в конторе Джона Милтона, фирме, что занимается поиском адвокатов, которые в глубине души переступили барьер. Но дело даже не в этом. Что меня потрясло более всего — это папка с названием «Будущее». Она содержит список преступлений, которые будут совершены в ближайшие пару лет, с именами клиентов, которые к нам обратятся.
— Прогнозы?
— Это не просто прогнозы — это предсказания всех грядущих грабежей, изнасилований, убийств, вымогательств, растрат — полный набор. Это смотрится как план учебных занятий в Адском Университете.
— То есть в самом деле имена — и обвинения?!
— Вот именно.
— Вы сняли копию?
— Пытался, но компьютер тут же заглючило, а потом, как я ни старался, файл невозможно было вывести на экран, но, если вы этим займетесь…
— Полегче, Кевин. Вы что, хотите, чтобы я заявился в контору Джона Милтона с повесткой, для того чтобы просмотреть на компьютере список преступлений, которые еще не совершены? Да и вообще, если он располагает такими силами, о которых вы тут говорите, он уничтожит все улики еще до того, как я войду, разве не так?
Кевин кивнул с возрастающим отчаянием.
— Жена Пола Сколфилда в Бельвю, — вдруг вырвалось у него. — Она тоже говорила накануне вечером, что Джон Милтон — персонификация зла и что все находятся под его чарами, включая жен сотрудников. И еще она сказала, что это он погубил Ричарда Джеффи.
— Она сказала, что он столкнул Ричарда Джеффи с балкона?
— Не буквально, нет. Ричард не мог пережить смерти жены, которая случилась, как он считал, по его вине. К тому же он не мог пережить раскаяния по поводу своей работы в конторе Джона Милтона. Хелен высказалась в том смысле, что Ричард — единственный, кто сохранил разум. Это его и погубило.
— И все это вам рассказала Хелен Сколфилд?
— Именно.
Маккензи утвердительно кивнул и снова подался вперед, сложив на столе ладони.
— Милт Краммер рассказывал о ней сегодня. В нашей среде «законников» новости распространяются быстро. У нее был нервный срыв?
— Это просто маскировка. Они решили ее убрать с глаз долой.
— Значит, утверждаете, замешаны все: Дейв Коутейн, Тед Маккарти и Пол Сколфилд?
Кевин кивнул:
— Я убежден.
— И их жены?
— Насчет жен не уверен.
