— Ну, ты, наверное, знаешь, что у Теда приемные родители…
— Впервые слышу. Он никогда не заводил разговор на эту тему. По тому, как он рассказывал про отцовскую фирму, можно было понять, что это его настоящий отец, да и о матери он ничего такого не говорил. — Он посмотрел на нее. — Дейв вообще не особенно словоохотлив, когда речь идет о родителях. Если он что и говорил, так только об отце. — Он качнул головой, подтверждая свои подозрения. — А мать его, должно быть, умерла при родах?
— Так ты все знаешь.
— И, ручаюсь, что Пол… — тут глаза его изумленно раскрылись, когда до него начало доходить. — Неужели ты не понимаешь?
Он вскочил. Страшная правда поразила в самое сердце, как электрический разряд.
— Что я должна понять, Кевин? Ты пугаешь меня.
— Вот почему они всегда говорили, что фирма — это семья. Так оно и есть. Здесь все связаны кровными узами. Он их отец, их настоящий отец!
— Что-о? — недоуменно скривилась она.
— Я должен был догадаться… по тому, как они говорили о нем. Однажды Пол сказал: «Он мне как отец». И, по-моему, у всех у них время от времени вырывалось что-то такое.
— Правильно. Только они говорили в переносном смысле.
— Нет, нет, теперь я вижу. Когда-нибудь и сын Глории Джеффи вступит в фирму, у него тоже опекун — адвокат. И то же самое… — он перевел взгляд на нее. — То же самое ждет твоего сына, если он появится на свет.
— Ребенок Джеффи… четверть века пройдет, прежде чем он сможет это сделать. И он будет работать в фирме мистера Милтона? Погоди, дай подумать, — сказала она, вычисляя… — К тому времени мистер Милтон будет совсем старой развалиной — ему исполнится сто десять лет.
— Он намного старше, чем ты думаешь, Мириам. Он стар как мир.
— Ну ладно тебе, Кевин, хватит, — она затрясла головой. — Откуда у тебя эти дикие идеи? Тоже от Хелен Сколфилд?
— Нет.
— Тогда откуда?
— Во-первых, меня никогда не обманывала интуиция, которой, — похоже, у них у всех нет. — Он помолчал и, сделав глубокий вдох, признался: — Мириам, ты была права насчет Лоис Уилсон.
— Что ты хочешь этим сказать?
— На самом деле я знал, что она виновна в совращении Барбары Стенли. Девочка просто боялась, что на процессе все вскроется. Сначала она разрешала учительнице ласкать ее, а потом впутала в это дело других девочек, чтобы они выступили ее союзницами на процессе. Одна она никогда бы не решилась открыть правду. Я сразу угадал эту мелкую ложь и воспользовался ею, чтобы защитить зло, куда более крупное. Я пошел на это ради победы. Ради чести, славы, денег, нашего благополучия. Тогда, все, что мне нужно было — это победа.
— Но ты делал то, чему тебя учили и за что тебе платили, — напомнила Мириам.
— Что? Что с тобой произошло, Мириам? С каких это пор ты стала верить в это? Или ты забыла, как отговаривала меня защищать лесбиянку?
— Мы уже обговорили это с Нормой и Джин. Мне повезло, что рядом есть жены адвокатов, которые знакомы с такими проблемами, и есть с кем поделиться и посоветоваться. И, знаешь, они помогли мне, Кевин. И я рада, что благодаря тому самому процессу мы оказались в обществе более интеллигентных и утонченных людей.
— Нет, Мириам, ты ошибаешься, мы оказались в обществе более коварных и злобных людей, более коварных, чем ты можешь себе представить.
— Слушай, Кевин, я в самом деле тебя не понимаю.
Установилась пауза.
— Особенно, — продолжила она, не глядя ему в глаза, — когда ты завел разговор об аборте. — Она сдержанно всхлипнула, и ее нижняя губа задрожала. — Наш первый ребенок…
— Я собирался рассказать тебе все, надеясь, что после этого ты согласишься на аборт, Мириам. Да, я тоже хочу, чтобы у нас был ребенок, хочу его видеть, воспитывать, тискать, учить, как жить на этом свете. Но сейчас ты должна мне поверить.
Он решительно подошел к телефону и позвонил в справочную. Как только откликнулся оператор, Кевин попросил дать ему номер телефона Винсента Робена. Мириам с интересом посмотрела на него, пока он торопливо записывал и затем набирал номер.
— Кто это такой? — спросила она. Кевин сделал знак рукой: «подожди».
— Отец Винсент? Добрый вечер. Мое имя Тейлор, Кевин Тейлор. Мне порекомендовал обратиться к вам Боб Маккензи. Ничего, что я звоню так поздно? Прекрасно. Меня очень интересует то, чем вы занимаетесь, и, кажется, я вынужден просить о помощи. Вы сможете принять меня? Да, сегодня, если это возможно. Я смогу подъехать примерно через полчаса. Да. Спасибо вам огромное. До встречи.
Повесив трубку, он обернулся к Мириам.
— Кто это был?
— Человек, который может помочь.
— Помочь? В чем?
— В борьбе с дьяволом, — сказал он и вышел, оставив ее сидящей на кровати, в полном изумлении.
И прежде в его жизни бывали моменты, когда Кевин чувствовал себя так, словно двигается во сне, замечая, что в самый напряженный момент он видит себя как бы со стороны, как посторонний наблюдатель — примерно так же, как в тех постельных сценах с Мириам. Почти то же происходило с ним и сейчас.
