Она посмотрела на него: ни жалости, ни сочувствия уже не было в этом взгляде. Он чувствовал только отвращение и страх.
— Кевин, зачем ты это сделал? Ради бога, ответь, почему из всех людей в мире ты решил убить именно мистера Милтона?
Охранник у двери вскинул брови и тут же отвел глаза в сторону.
— Ты не поверила мне с самого начала, не веришь и теперь, но все раскроется на суде.
— На суде? — Она усмехнулась. Как все это было на нее непохоже: вся мимика, жесты. Словно бы ее телом и душой уже овладел кто-то изнутри. Так же, наверное, обстояло с Глорией Джеффи. — Какого суда ты ждешь? Тебя признают виновным в убийстве, и ты лишаешь себя последней надежды — защиты таких адвокатов, как Пол, Тед или Дейв. Лучших адвокатов в городе и, быть может, во всей стране.
— Я сделал запрос на адвоката.
— Кто же это?
— Он почти неизвестен на уголовных процессах. Он мало кому известен, не богат и, самое главное, не связан с этим отребьем.
«Впрочем, — прибавил он про себя, — если я проиграю, он запросто может стать одним из них».
— Но, Кевин, разве благоразумно поступать так?
— Более чем благоразумно. У меня появится шанс открыть правду на процессе.
— Пол говорит, что тебя может спасти только медицинское освидетельствование. Обвинение выдвигает убийство первой степени. Если это будет прокурорская экспертиза, тебя признают находившимся в полном сознании. Пол говорит, что это заблокирует линию защиты — единственная надежда для тебя будет потеряна.
— Еще бы. Уж он-то найдет тебе любых медицинских экспертов. И меня признают окончательно безумным.
— О да! Он предлагает замечательного доктора, к которому фирма уже раньше обращалась.
Намек понятен, подумал он. С каждой минутой было все яснее — она становится одной из них. Бесполезно говорить с ней до окончания процесса.
— Доктора сказали однозначно: я психически здоров и способен отвечать за свои поступки. Если же меня признают невменяемым, правды не узнает никто.
Он подался вперед, осторожно, стараясь не привлечь внимания надзирателя.
— Но этого никогда не случится, Мириам. Мы не станем обращаться за повторной экспертизой. Никогда. — И решительно рубанул ладонью по столу, так, что она даже привскочила.
Мириам пискнула и закрыла рот ладонью. Глаза ее остекленели, наливаясь влагой. Она покачала головой.
— Все просто убиты тем, что случилось — наши родители, коллеги, Норма и Джин.
— А как же Хелен? — он скривился в безумной усмешке. — Вы, поди, про нее уже забыли, в этой суматохе? И ты, и все остальные.
— Я не забыла про нее. И никто не забыл. В том, что случилось с тобой, есть и ее вина, но она была очень больна и не отвечала за то, что делала и говорила.
Открыв ридикюль, Мириам достала оттуда дамский платочек, чтобы промокнуть слезы на щеках. Затем она выудила маленькое зеркальце и стала поправлять косметику — тот урон, что был нанесен ей слезами.
— Слава богу, она пошла на поправку.
— В самом деле? — Он сдвинулся в сторону. — И как именно? Она умерла?
— Кевин, что ты такое говоришь. Если я говорю — пошла на поправку — это значит, что ей стало лучше. Лечение помогло. Она вышла из комы. Появился аппетит, она уже может говорить вполне вразумительно. Пол надеется, что через неделю ее можно будет забрать домой.
— Вот как? Домой? Она никогда не изъявляла желания туда возвращаться.
— А вот теперь, представь себе, постоянно только об этом и спрашивает — когда мы заберем ее туда. Норма и Джин постоянно ее навещают. Говорят, это прямо чудо.
— Вот как? — усмехнулся он откровенно.
— Теперь ты понимаешь, что может сделать медицина. Если бы тобой некоторое время занялись психиатры.
— Нет уж, спасибо, — он встал и покачал головой.
— Кевин!
— Ты лучше иди, Мириам, я в самом деле устал и должен подготовиться к разговору с адвокатом. Главное — держи меня в курсе дела, если с тобой что-то произойдет.
— То есть?
— Скоро это случится.
— Что случится? Кевин, ты снова пугаешь меня.
— Увидишь, — лаконично отозвался он поднимаясь.
Скрестив руки за спиной, он повернулся к решетке. Странно, подумалось ему вдруг. Если Хелен в самом деле пошла на поправку, то с чего это ее потянуло обратно? Или ее чем-то напичкали в амбулатории — стерли память и все остальное? А вдруг ей сделали лоботомию?
И почему Мириам беременна? Отец Винсент ведь сказал, что, как только дьявол окажется умерщвлен — в его телесном обличье, то и его потомство в людях исчезнет. Почему все затягивается? И сколько это еще будет продолжаться? Или он не знал про этого доктора, который работает на фирму? Надо поговорить с ним. Почему священник так ни разу и не явился повидаться с ним? И почему он вызвал полицию? Это было неотъемлемой частью ритуала?
Много непонятного… слишком много. Ему предстоит защищаться на процессе самостоятельно. Он докажет, что совершил убийство в пределах необходимой самообороны. Это будет пик его юридической карьеры: он будет отстаивать свои интересы, свою правду один, без адвоката со стороны, и докажет всем, что он спас человечество, убив дьявола.
