— Знаете, определённо было лучше до того момента, пока ваши люди не попытались лишнее вентиляционное отверстие в груди проделать, — пожал я плечами и отпил шампанское.
Услышав это, Уваров закатил глаза.
— Ой, да ладно тебе. Кто старое помянет, тому глаз вон.
— Не люблю, когда в меня стреляют. В целом вообще не думаю, что это кому-то нравится…
— Твой пёс одному из моих людей ногу оторвал, — негромко напомнил он мне.
— И поделом, — фыркнул я.
— Слушай, я же извинился, когда мы у Григория сидели… — попытался сказать Уваров, но тут же замолчал, когда увидел взгляд, которым я на него посмотрел.
— Что-то я не припомню, чтобы вы там извинялись.
— А я уверен, что извинился, — невозмутимо продолжил он.
— Ну, тогда предлагаю каждому остаться при своем мнении, — последовал мой равнодушный ответ.
Уваров ещё пару секунд смотрел на меня, после чего покачал головой и посмотрел в сторону, туда, где в нескольких метрах от нас стояли и весело болтали друг с другом Елена с Евой.
— Эх, дети. Ладно, вырастешь, повзрослеешь, поймёшь, что такое превентивная защита…
Услышав его, я едва не рассмеялся ему в лицо.
— О да. Уверен, что когда я вырасту, то совершенно точно приду к выводу, что единственное доступное мне средство решения любой проблемы — это пуля в голову этой самой проблемы. — Я бросил на него ироничный взгляд. — Даже если эта проблема никогда для него проблемой и не являлась.
— Учитывая мир, в котором мы живём, порой пуля в голове — это единственное средство, — философски заметил Уваров и одним глотком выпил остатки своего напитка, после чего поставил бокал на поднос проходящего мимо официанта. — Кстати, парень, ответишь мне на вопрос?
— Какой же, Василий Иванович? — без какого-либо реального интереса спросил я и сделал глоток.
— Никогда не думал о том, чтобы стать аристократом?
Я в этот момент едва шампанским не подавился.
— Спасибо, увольте, — покачал головой. — Мне нравится моя жизнь. И прыгать в вашу банку с пауками у меня нет никакого желания.
— Ты смотри, — хмыкнул граф. — Ты ведь можешь сделать это на законных основаниях.
— Лично я этих оснований не вижу, — покачал головой. — Как и собственного желания.
— Я имел в виду, что по праву крови тебе это полагается…
— Позволь узнать, Василий, — сухо спросил голос за нашими спинами, — и что же полагается молодому человеку по праву крови?
Мы с Уваровым резко обернулись.
Стоящий за нашими спинами мужчина был высок и хорошо сложен. Короткие светлые волосы. Узкое, будто вытянутое лицо с длинным, чуть крючковатым носом. Очки в тонкой черной оправе. Одет он был в подобие чёрного фрака.
Мне даже не нужно было смотреть в сторону Уварова, чтобы ощутить, как он напрягся. Впрочем, со своим удивлением справился он очень быстро.
— Ваше Высочество, — почти без заминки поприветствовал стоящего перед нами человека граф. — Не ожидал, что вы приедете на сегодняшний аукцион.
Мне пришлось приложить усилия, чтобы выражение на лице не изменилось. Высочество? Похоже, к Филатовым пожаловал кто-то из великих князей Империи. Да и то, что я не мог читать его эмоции, тоже показатель.
— Ну так уж вышло, что я оказался в столице, — между тем произнёс он. — У меня в ближайшие дни запланирована встреча с Румянцевым и решил, раз всё равно застрял тут на несколько дней, то почему бы не провести вечер в приятной компании и не выйти в люди. А то все дела да дела.
Говоря это, мужчина не сводил с меня взгляда.
— Так что, Василий? — улыбнувшись одними губами поинтересовался незнакомец. — Может быть, представишь меня своему юному другу?
— Конечно, — кивнул Уваров и, как мне показалось, сделал это весьма неохотно. — Александр, позволь представить тебе Его Высочество князя Николая Владимировича Меньшикова.
Мужчина, приложивший руку к смерти моего биологического отца, с улыбкой протянул мне ладонь для рукопожатия.
Ладно, признаюсь, некая абсурдность ситуации поймала меня врасплох. Вот так, просто, я стоял перед человеком, который являлся одним из семи самых влиятельных и могущественных людей в Империи, не считая самого государя. Человеком, который принял участие в том, чтобы род Разумовских более не отягощал этот мир своим существованием… а он улыбался и ждал, когда я пожму протянутую им мне ладонь.
Заметив мою заминку, Меньшиков улыбнулся. По-дружески. Даже тепло.
— Ну, что же вы, — произнёс он. — Она не кусается.
Ох, что-то не уверен я в том, что он протянул бы мне свою руку, если бы знал, кто я такой.
С другой стороны…
— Александр Рахманов, ваше высочество, — я пожал его руку и добавил. — Знакомство с вами, особая честь для меня.
И даже не соврал. Стоящий рядом Уваров старался не пялиться на наше рукопожатие.
— Да будет вам, — Меньшиков отпустил мою ладонь, после чего на его лице появилось заинтересованное выражение. — Не могу не отметить, что ваша фамилия мне незнакома. Мне крайне интересно, как же вы смогли пробиться на столь закрытое мероприятие.
