Слава богу, что сейчас она препираться со мной уже не стала. Не знаю, что именно было тому причиной: выражение на моём лице или же тон, но подействовало так, как надо.
— Вход в него на втором этаже. Налево после того, как поднимешься, — ответила Лазарева, явно не до конца понимая происходящее. — Что случилось-то, можешь сказать, или…
Что там было дальше, я уже не слышал. Рванул в ту сторону, где виднелся значок лестницы. Даже не забежал, а практически залетел на второй этаж, перепрыгивая сразу через две ступеньки.
Свернув от лестницы налево, направился по коридору, поглядывая на двери, пока не нашел нужную мне. Из нее уже доносился голос преподавателя, что говорило о том, что занятие уже началось. Постучал и зашёл внутрь.
Лекторий представлял из себя огромное помещение, явно занимающее сразу два этажа, если судить по высоте потолков. Расположенные как в амфитеатре места поднимались к дальней части и были заполнены студентами, в то время как преподаватель стоял внизу на специальном поднятом относительно пола широком помосте. Сейчас он стоял рядом с висящими на стене длинными досками и что-то писал на них.
Впрочем, стоило мне зайти внутрь, как он прервал свое занятие и тут же повернулся ко мне.
— Имя и фамилия? — резко произнёс он, буквально впившись в меня глазами.
— Что? — не понял я.
— Я спросил ваше имя и фамилию, — с нажимом произнёс он, бросив кусочек мела на полочку под доской. — Кажется, я сказал, не терплю опоздавших на своих занятиях! Так что называйте свое имя и фамилию и ждите за дверью, пока я закончу лекцию, а потом…
— О, прошу прощения, я не с первого курса, — тут же состроил извиняющееся выражение на лице. — Меня из ректората прислали.
Выражение на его лице тут же сменило гнев и раздражение на явное удивление.
— Из ректората? — повторил он.
— Да. Аркадий Ростиславович попросил меня сообщить, чтобы вы подошли к нему в кабинет.
— Ректор хочет меня видеть?
Мужик аж заморгал от удивления, а его эмоции тут же превратились во что-то непонятное. Что за бред? Передо мной как будто ребенок стоял, которому только что сообщили, что Дед Мороз уже принес подарки и они ждут его в соседней комнате. Как если бы он ждал нечто подобное.
— Да, — тут же закивал я. — Он сообщил, что хочет обсудить с вами какой-то вопрос, не уточнил, что именно. Просто сказал, что хочет встретиться с вами до своего отъезда, потому и вызвал прямо сейчас.
Преподаватель бросил быстрый взгляд на своих студентов, но бурлящее внутри него чувство радостного предвкушения практически сразу же взяло верх.
— Так, я отойду ненадолго, — торопливо сказал он, взяв висящий на спинке стула пиджак. — Пока повторяйте материал. После моего возвращения будет проверочная работа. Я скоро приду.
С этими словами он торопливо прошёл мимо меня и вышел за дверь лектория, а со стороны собравшихся в зале студентов прокатилась волна разочарования. Похоже, что перспектива грядущей работы их не особо прельщала.
Хотя какая, к чёрту, работа! Сейчас это волновало меня в последнюю очередь. Выждав ещё пару секунд, забрался на подиум и принялся прощупывать собравшихся своей реликвией. Поскольку лекция была общая для всего курса, собралось тут под две сотни людей. Так что первая же попытка найти нужного ни к чему не привела. Я банально потерялся среди такого большого и бурного потока чужих эмоций. Они были слишком расфокусированы. Слишком разные и отличные друг от друга, чтобы можно было чётко выделить что-то одно. Если на концерте или во время выступления Евы в ресторане людей объединяла музыка, то тут такой фактор единения отсутствовал вовсе.
Ладно, раз не работает чёртова магия, то используем мозги.
— Так! — громко сказал я. — Внимание, первый курс!
Часть людей посмотрела на меня, в то время как другие просто продолжили болтать или сидеть в телефонах. Даже взглядом не удостоили.
Ладно. Значит, по-хорошему вы не хотите. Хорошо.
Осмотревшись, заметил стоящий на столе бокал с водой. Видимо, преподавательский, чтобы была возможность промочить горло во время лекции. Сделав пару шагов к столу, взял бокал и выплеснул из него воду прямо на пол. Короткий удар об край стола, и у меня в руке осталась лишь половина бокала с рублеными, острыми от сколов гранями. То, что нужно. Именно этой частью я с силой провел по поверхности доски.
Порожденный противоестественной, практически насильной любовью битого стекла и меловой доски звук прокатился по лекторию мерзким, доводящим до дрожи скрежетом, от которого хотелось закрыть уши. Народ сразу притих, а кто-то даже стал возмущаться.
— Эй, ты чего творишь…
— Рот закрой! — рявкнул я. — Третья группа! Кто из вас из третьей группы!
Услышав пару невнятных ответов, пришлось рявкнуть ещё раз.
— Руки подняли!
В этот раз командный тон сработал как надо. Поднялось десятка четыре рук.
— У вас сейчас была пара по истории государства и права? Ну? Отвечайте!
— Да, — кивнул один из парней, всё ещё держа руку поднятой. — Была.
Значит, вроде бы они. Я присмотрелся к каждому, стараясь быстро опознать эмоциональный фон, но искомых чувств так и не нашёл. Неужели я ошибся?
