— Если собака не слушается команды, может быть, стоит изменить подход к воспитанию? — тут же бросил Рома. — Ты же видел его! Видел его характер! Думаешь, он стал бы выслуживаться перед тобой за… за что? За подачку в виде быстрого способа получить лицензию? Да тебе самому-то не смешно? Даже идиот бы понял, насколько это сильный рычаг давления для возможного шантажа в будущем! Никто, у кого ай-кью хотя бы двузначный, не согласился бы на такое.
— Очень многие, Роман, готовы сунуть голову в ошейник, лишь бы получить то, чего у них нет…
— Не тогда, когда у них хватит упорства и наглости выгрызть это собственными зубами, — не согласился Рома с отцом. — А теперь, когда ты знаешь, что он влез в это дело, ты решил надавить на него ещё больше и… что? Думаешь, он ничего не предпримет?
— Он ничего не может сделать, — отмахнулся Лазарев-старший. — Гаврилов позаботился, чтобы расследование дало железные аргументы в пользу Харитонова. И по моей личной просьбе сделал так, чтобы все, кто хоть как-то связаны с этим делом, находились так далеко от столицы, что Александр даже со своим даром не сможет на них воздействовать. Наше с ним общение многому меня научило. Никто и никогда не сможет подтвердить вину Харитонова. Всё, что у них есть, — это заявления пострадавших, а они мало кого будут волновать, когда закон на нашей стороне.
Последние слова он произнёс с каким-то тягучим удовольствием, будто смаковал их.
— Хороший адвокат может победить даже там, где проигрывает по закону, папа. Ты сам мне это сказал, — проговорил Роман, вставая из кресла. — И я хочу тебе напомнить: что бы ты там о нём ни думал, Рахманов очень хороший адвокат.
Он хотел сказать кое-что ещё, но не стал. Почему-то мысль о том, что, для того чтобы победить, Александру не нужно выигрывать дело, показалась ему забавной. Как и то, что его отец должен и сам это понимать.
А даже если и не понимает, то это не его, Романа, проблемы.
Как и в прошлый раз, меня провели сразу к нему в кабинет, что располагался на самом верху отеля.
И, похоже, стоит сделать вывод, что я немного ошибся в своих прошлых заключениях. Если ранее я считал, что Максим Волков выглядит плохо, то сейчас… ладно, есть выражение «краше только в гроб кладут».
Впрочем, в данный момент он хотя бы был в своей стихии.
— … семь выигрышей за тридцать минут! — орал Волков на высокого и крупного мужчину, что сейчас стоял прямо перед ним с видом больной шелудивой собаки, которую кто-то ещё и незаслуженно пнул под задницу. — Семь, мать твою! Почему вы среагировали так поздно⁈ Почему я узнаю об этом только сейчас⁈
— Ваше благородие, всё… всё произошло так быстро. Они брали сдачу за сдачей и…
— И ты не понял, что эти двое говнюков считают карты⁈ — оборвал его Волков. — Ты настолько тупой, что не смог осознать, что они сидят перед тобой и жульничают⁈
— Ваше благородие, технически подсчет карт не является жульничеством. Нельзя утверждать, что они…
— МОЖНО! — рявкнул Максим ему в лицо. — Они, мать твою, выиграли!
— Ваше благородие, это же…
— ЧТО⁈
— Это казино, ваше благородие. Карты. Люди иногда выигрывают…
— Ты совсем тупой⁈ — Волков посмотрел на него таким взглядом, что мужик даже как-то съёжился и чуть ли не в размере уменьшился. — Шансы получить блэк-джек в первой же раздаче для человека, который только сел за столик, один к сорока пяти. Для трёх раз подряд один из семидесяти тысяч. Для пяти раз это один к двумстам грёбаным миллиардам! Семь грёбаных миллиардов!
На последних словах он уже сорвался на крик.
— Это невозможно! Так не бывает, дебил ты долбаный! Что с тобой такое⁈ Тебя обворовывают за твоим же столом, а ты, как идиот, смотришь, как они забирают наши деньги, и ни черта с этим не делаешь! Даже на третий раз подряд, когда эти ублюдки взяли раздачу, не заметил, что это жульничество?
— Ваше благородие…
— Так, хватит. Заткнись. — Волков прикрыл глаза на пару секунд, затем махнул рукой в сторону двери, будто одно это движение могло разом заставить проблему исчезнуть. — Слушай сюда, деревенщина тупорылая. Собирай манатки. Ты уволен. Вали отсюда.
— Вы меня увольняете? Ваше благородие, вы не можете, у меня семья и…
— Пасть закрой! Плевать я хотел на твою семью. Я пожалею ещё больше, если не уволю тебя. Потому что если ты не видишь, как тебя обманывают прямо за твоим же столом, то это одно из двух. Если не видишь, ты слишком тупой. А если видишь, значит, ты с ними в доле. И помоги тебе господь, чтобы это было не так. А теперь пошёл вон, пока тебя мои люди через окно не вышвырнули!
Мужика как ветром сдуло. Точнее, не так. Он развернулся и попытался направиться к выходу, но врезался в грудь почти на голову превосходящего его охранника в строгом чёрном, как сама ночь, костюме. Отшатнулся и только после этого его наконец «сдуло» в сторону двери.
— Что делать с этими двумя, ваше благородие? — поинтересовался громила, очевидно, имея в виду крайне везучих игроков. Ну или невезучих, тут с какой стороны посмотреть.
