Вместо одного мощного удара, который бы сбил бы её с ног, Смит постоянно перебивал её, не давая закончить предложения. Прерывал. Заставлял повторять одно и тоже. Ударь во что-то тысячу раз, и оно разрушится под твоим напором, даже если это всего лишь лёгкие уколы.
И я с разочарованием наблюдал за тем, как броня Лоры рушилась, подтачиваемая этими лёгкими, но удивительно точными выпадами.
Коснувшись рукава Лоры, я подёргал её, привлекая к себе внимание.
— Что ещё? — тут же шикнула она на меня, подтверждая мои мысли о своем состоянии.
— Успокойся, пожалуйста, — шёпотом попросил я. — И сообщи судье, что я хочу выступить…
Её глаза расширились от удивления.
— Что? Ты не можешь…
— Всё я могу, — со спокойной уверенностью сказал я. — Просто сообщи им, что я хочу выступить.
Все сомнения по поводу этой идеи читались у неё в глазах. В целом, её можно было понять. Потому что никакого права у меня на это не было.
— Давай, — добавил я. — Просто доверься мне.
— Ладно, — наконец прошептала она чуть ли не через зубы, после чего повернулась к судье. — Ваша честь. Мой коллега, Александр Рахманов, просит слово для выступления по существу дела.
Можно было ожидать многого. Протеста со стороны Захарии. Недоумения от судьи. Но получил я громкий и явно весёлый хохот со стороны сидящего за соседним столом Харроу.
— Да господи боже! Мы что, в цирке?
— Господин Харроу, прошу вас соблюдать уважение к суду, — больше для проформы, чем в качестве серьёзного предупреждения сказал судья.
Но слова своего клиента тут же подхватил Смит.
— Ваша честь, возможно, мой клиент оказался излишне… импульсивен в своём заявлении, но это не отменяет его справедливости. Мы действительно хотим заслушать заявления помощника консультанта, который даже не явился в суд, где рассматривается дело его клиентки?
— Да он даже языка не знает! — насмешливо воскликнул Генри. Он бы ещё что-то добавил, но его адвокат моментально перетянул одеяло судейского внимания на себя.
— Опять таки, несмотря на чрезмерную… энергичность моего клиента, он прав. Ваша честь, этот, с позволения сказать, помощник, даже не знает языка. Как он собрался защищать свою клиентку… Это элементарное неуважение к суду и к Конфедерации в целом. Если уж эти хвалёные имперские адвокаты не могут прислать сюда людей, понимающих…
— При всём уважении, — произнес я на почти чистом английском и встал со стула, — но я более чем хорошо могу изъясняться на английском языке. Точно так же, как и позаботился о том, чтобы проявить уважение к Конфедерации и её законам, изучив ваше право.
Генри Харроу выглядел так, словно неожиданно подавился. А вот его адвокат, следует отдать ему должное, пусть и удивился, но моментально взял себя в руки. Если бы не короткая эмоциональная вспышка, то я бы и вовсе ничего не заметил.
А потому следует продолжать прямо сейчас, пока он не успел опомниться.
— Ваша честь, — произнёс я, повернувшись к судье. — Согласно статье номер двадцать три Закона о доверительном управлении Конфедерации, суд обязан принять во внимание все представленные доказательства, относящиеся к предмету спора, даже если их получение сопровождалось исключительными обстоятельствами. Я обязан отметить, что факт наличия в деле предоставленного нами оригинала трастового договора и книги регистрации бенефициаров подтверждает юридическое право Анны Харроу на имущество Эдварда Харроу. Эти документы официально зарегистрированы и идентифицированы как подлинные.
— Для подобных заявлений вам следует предоставить также и показания соучредителя траста, — фыркнул Захария, но с Молотовым заранее знали, что он будет доить этот фактор. Предугадать подобное было несложно. А потому и подготовиться к нему мы тоже смогли.
— Не следует, — покачал я головой. — Уклонение управляющего трастом от подтверждения переданной доверенности противоречит статье сорок пять того же конфедеративного закона, где указано, что действия управляющего должны быть прозрачными и подотчетными бенефициарам. Как мы видим, этого не произошло, что и повлекло за собой необходимость предоставить уважаемому суду документы столь… экстравагантным образом.
Взяв со стола портфель, я раскрыл его и извлёк наружу одну из папок. Открыв её, я достал копию документа, после чего спокойно протянул её в сторону Смита. Дотянуться он бы до неё не смог, но сам жест выглядел эффектно.
