— Ты, видимо, не понимаешь, — медленно перебил его Харроу. — Я хочу, чтобы ты это сделал потому, что я знаю, как они проголосуют. Ты работаешь на меня, Смит. И если я сказал тебе прыгать, то ты должен ответить — как высоко. Ты меня понял?
Захария открыл было рот, чтобы ответить, но так ничего и не сказал. Понимал, что это будет бесполезно. Тем не менее, он не мог не попытаться.
— Вы уверены в том, что хотите это сделать? — в последний раз спросил он, всё ещё рассчитывая на то, что сможет справиться лучше, чем глупые подковерные игры его самоуверенного клиента.
— Прыгай, Захария, — произнёс Генри. — Прыгай.
— Его нашли, — тихо сказала Лора, оказавшись рядом со мной.
Я не покидал зал. Точнее, мы с ней вышли, но буквально на пару минут, уединившись в одной из комнат для отдыха, которая полагалась нам как участникам суда. Там я быстро написал доверенность на свое имя от лица Молотова и даже подписал её. Благо за время этой поездки уже достаточное количество раз видел его подпись, чтобы суметь достаточно уверенно повторить её. Ну, или сделать это достаточно похоже.
Как только это было сделано, бумага была отсканирована и отправлена в фирму Ричардса. А уже оттуда, официально, направлена сюда. Вот такой вот бюрократический круговорот.
Правда, имелась и не слабая опасность того, что обман вскроется. И тогда я подставлю не только себя, но и Молотова. Впрочем, думаю, что он поймёт, почему я пошёл на такой риск.
Но сейчас о другом.
— Что с ним? Он хоть жив? — сразу же спросил я, подсознательно ожидая худшего.
— Жив, — кивнула она, и у меня отлегло от сердца. — Он попал в аварию. Машина, в которой он ехал, столкнулась с другой. Но Вячеслав очень сильно пострадал. Его уже доставили в госпиталь, и…
Она говорила и без того тихо, чтобы сидящая сбоку от нас Анна не могла услышать нашего разговора. Сейчас же она и вовсе понизила свой голос до едва слышимого.
— Джеймс уже связался с врачами. Они… Они не знают, выживет ли он. Александр, он очень сильно пострадал.
— Насколько сильно?
— Удар пришелся в то место, где он сидел, и… я не знаю. Он сейчас в реанимации.
— Твою мать.
Произнёс я это по-русски. Прикрыл глаза. Вдох-выдох, Саня. Вдох-выдох. Ты справишься. И не из таких проблем выбирался.
За моей спиной раздался шум возвращающихся в зал людей. Обернувшись, я посмотрел на то, как они постепенно заполняли зал.
— Ладно. Тогда действуем дальше так, как и планировали, — сказал я ей.
Процесс начался после того, как последними в зал вернулась пятёрка наблюдателей. А за ними свое место занял и судья.
— Суд возобновляет слушание по делу. Прошу занять свои места, — громко произнёс судья.
Учитывая, что все и так уже сидели на своих местах, сказано это было больше для проформы, и через десять секунд я стал объектом пристального внимания судьи.
— Итак, — произнёс он. — Могу ли я увидеть доверенность?
— Конечно, ваша честь, — ответил я и, встав, протянул бумагу подошедшему приставу.
Тот тут же передал её судье, который внимательно рассмотрел её.
— Что же, — наконец сказал он, отложив её в сторону. — Господин Рахманов, я предупреждал вас о том, что будет в случае, если данный документ не удовлетворит меня?
— Да, ваша честь, — последовал мой абсолютно спокойный ответ.
Эмоции судьи меня не пугали, а вот злорадное торжество, которым несло, как вонью с помойки, со стороны Генри Харроу, раздражало.
— Тогда я рекомендую вам запомнить мои слова, — продолжил судья. — Чтобы в следующий раз вы не испытывали терпение суда Конфедерации. Я допускаю вас до участия в процессе. Вы можете представлять интересы вашей клиентки и выступать в ее защиту. Но полноценная защита всё равно лежит на плечах её законного адвоката.
— Конечно, ваша честь, — кивнул я.
Мерзкое и вонючее торжество будто порывом свежего ветра сдуло.
— Также, — продолжил судья. — Я допускаю использование представленных вами документов, как того требует доктрина необходимости. Они будут признаны уликами, свидетельствующими в пользу Анны Харроу, как законного владельца имущества, капитала и земли Эдварда Харроу.
Медленно повернув голову, я встретился взглядом с Генри Харроу. Ох, как же велико было желание в этот момент просто показать ему оттопыренный средний палец. Такое простое и детское желание. И противостоять ему было ой как трудно.
Но я смог. А потому ограничился пропитанной сарказмом улыбкой, от которой рожу у того перекосило.
Процесс продолжился именно так, как мы и ожидали. Конечно же, глупо было бы думать, что наши противники не попытаются если не оспорить эти документы, то как минимум снизить возможный вред для себя.
И Лора мастерски уворачивалась от этих выпадов, строя свою защиту на подлинности документов. В целом она не допустила ни единой серьёзной ошибки, кроме пары оговорок. Разумеется, Смит тут же попытался использовать их в свою сторону, но Лора быстро исправлялась, перефразируя свои слова и убирая слабые места.
