— Нет, дорогая, — тепло улыбнулся Распутин и отложил книгу в сторону, потратив лишь секунду на то, чтобы вставить тонкую закладку между страниц. — Что-то случилось?
— Нет-нет, — Елена зашла в библиотеку и прикрыла за собой дверь. — Всё в порядке, дедушка. Просто я хотела поговорить…
Тон её голоса прозвучал как-то странно, несмотря на то, что она всеми силами хотела выглядеть спокойной и невозмутимой. Но Григорий слишком хорошо её знал.
— Так, — произнёс он, выпрямившись в кресле. — Елена, что происходит?
Поняв, что её раскусили, девушка тут же скуксилась и вздохнула.
— Что, так заметно?
— Считай это моей интуицией, — улыбнулся Распутин. — Так что?
— Я хотела кое о чём попросить тебя. Ева будет давать концерт в ресторане в этот четверг. И я очень хотела бы сходить на него, — осторожно произнесла девушка, явно стараясь контролировать свой голос и держать тон ровным. — Она написала несколько новых песен и будет исполнять их в первый раз, а я очень хотела бы…
— Хорошо…
— … послушать их в первый раз, потому что это другого шанса не будет, а когда Ева исполняет что-то впервые — это невероятное представление! Я обещаю, что буду следовать всем инструкциям, возьму с собой охрану, вернусь рано, только прошу отпустить меня и…
Елена вдруг замолчала и захлопнула рот.
— Что-то не так? — с улыбкой спросил Распутин.
— Я… — как-то неуверенно произнесла она. — Ты сейчас согласился или мне послышалось?
— Да, — невозмутимо кивнул Григорий. — Согласился.
— Но… — Елена выглядела окончательно растерянной. — Я думала, что…
— Что я опять запрещу тебе и скажу, что нечего покидать поместье или что-то в том же духе? — спросил её в ответ Распутин, и Елена неуверенно кивнула.
— Что-то вроде того, — пробормотала она и покраснела. — Если честно, то я была уверена, что мне придётся тебя уговаривать.
Григорий посмотрел на внучку и вздохнул.
— Елена, милая моя, я достаточно долго держал тебя в этих стенах. И я достаточно умён для того, чтобы понять простую истину. Так не может продолжаться вечно. Рано или поздно, но я умру…
Стоило это услышать, как глаза девушки вспыхнули, а на лице появилось испуганное выражение.
— Не говори так, деда! Я…
— Позволь мне закончить, — перебил её Распутин, подняв руку. — Рано или поздно, но это случится. И тогда тебе нужно будет самой заботиться о себе. И я больше не хочу… не хочу держать тебя тут взаперти. Ты должна почувствовать жизнь, пока я ещё могу дать тебе такую возможность и обеспечить безопасность, понимаешь?
Елена сдавленно кивнула. Она выглядела одновременно растроганной и растерянной. Готовая сопротивляться решению своего деда, она пришла сюда для того, чтобы сразиться за возможность получить возможность провести вечер с любимой подругой.
И тут ей эту самую возможность предоставляли на блюдечке с голубой каёмочкой.
Все эти мысли пронеслись в её голове со скоростью света. А в следующий миг она уже обнаружила себя на шее у деда.
— Спасибо, дедушка! Спасибо, спасибо, спасибо…
— Да будет тебе, — Григорий с отцовской заботой обнял девушку и прижал к себе. — Только обещай соблюдать все правила охраны. А то у меня осталось не так уж и много нервных клеток.
— Конечно, деда. Я обещаю! — тут же с самым серьёзным видом закивала Елена.
А сама уже думала о том, насколько потрясающий вечер её ждет.
Свобода. Пусть и частично. Зато официально.
Я до сих пор мысленно перечитывал переданное мне Ларом письмо. Раз за разом прогонял через своё сознание от руки написанные строчки.
Тут бы воскликнуть — не понимаю! Да только вот прекрасно понимаю на самом деле. Она хотела убраться подальше от всего того, что столь сильно напоминало ей о прошлом. Хотела этого настолько, что готова была отказаться даже от того, что стало ей дорого. Или же она думала, что это стало ей дорого. Не знаю. Да и какая разница в конце-концов. Это её решение и кто я такой, чтобы осуждать её.
Но даже с этим пониманием, я ощущал обиду от того, что она сделала это так… поспешно. Настолько, что даже не решилась поговорить перед своим уходом.
Даже удивительно было читать её послание. Вспоминая первую нашу встречу, я запомнил альфарку, как холодную и надменную суку. Вспоминая вторую — то же самое, только сверху можно было добавить такие эпитеты, как злобная и шовинистическая стерва.
