Казалось, что он попробует сопротивляться. Хотя бы для вида. Даже по его эмоциям я почти ждал, что он это сделает. Почти.
— Не знаю, — наконец пожал он плечами. — Начну одно за другим подавать различные ходатайства. Хоть из пальца причины высасывать буду и плевать удовлетворят их или нет. Это в любом случае потребует времени. Главное, чтобы их было много.
— Их ведь отклонят, — резонно возразил я, но больше для вида, так как прекрасно знал, что он скажет на это.
— Да плевать, говорю же, — отмахнулся он. — Главное, что это будет затягивать процесс. Если это позволит мне усилить давление на противника… Не знаю, допустим, из-за нехватки времени, денег или других ресурсов, или ещё по какой причине — то это только в плюс.
— А ничего, что это могут расценить как нарушение профессиональной этики? — поинтересовался я у него.
— Победителей не судят, — ответил он.
— Верно, — согласно кивнул я. — Победителей не судят.
Отвернувшись от Шарфина, я ещё раз посмотрел на своих студентов.
— Видите? У вас тут две противоположные точки зрения. Екатерина явно показывает нам, что серьёзно относится к тому, чтобы вести процесс в рамках установленных границ, в то время как Юрий готов их переступить, дабы обеспечить защиту интересов своего клиента. Кто из них прав, а кто нет? Молчите? Правильно молчите. Потому что ответа на этот вопрос вам никто не даст. Уж точно не в универе. Здесь у вас может быть написано всё, что угодно в учебниках, но там, в зале суда, у вас в конечном итоге останется только два варианта. Действовать в соответствии со всеми правилами, либо же подойти к краю так близко, как только сможете.
— То есть вы сейчас что? Прямо говорите нам, чтобы мы действовали неэтично?
Повернув голову, я нашёл того, кто сказал. Алина Дьякова сидела с весьма недовольным лицом и смотрела на меня.
— Прости, Алина, я выразился как-то непонятно? — уточнил я.
От заданного вопроса она даже немного растерялась.
— Что?
— Просто ты с таким пылом перефразировала то, что я только что сказал в вопрос, что я даже не знаю, слушала ли ты меня сейчас вообще или ворон считала, — развёл я руками, садясь в своё кресло.
— Да нет, — подал голос Шарфин. — Кажется, она поняла вас абсолютно верно. Как и все присутствующие. Вы сейчас сами сказали, что нам придётся действовать самим, выбирая, как вести защиту…
— И? — спросил я. — Ты находишь в этом какие-то противоречия?
— А что? — усмехнулся он. — Решили отказаться от своих слов?
Услышав столь наглый вызов в его словах, я едва не рассмеялся.
— Побойся бога, Юра. Я от своих слов никогда не отказываюсь, — протянув руку в сумку, я достал из неё яблоко, которое утащил утром у Софии. — Другое дело, что, похоже, ты абсолютно меня не слушал.
— Да нет, отлично слушал, — заявил Шарфин. — Действуйте сами! Решайте сами! Не обращайте внимания на правила и законы. А что будет на следующей лекции? Будете учить будущих адвокатов врать в зале суда? Вы учите нас адвокатской этике, а затем сами говорите нам, что нарушать её в порядке вещей и…
— А для тебя это проблема? — перебил я его.
— Что?
Кажется, в этот момент он впервые растерялся. Впрочем, спохватился он так же быстро.
— Ты меня не расслышал? — уточнил я. — Для тебя обман в зале суда будет проблемой?
— Я не идиот для того, чтобы лгать в суде, — фыркнул он, изобразив на лице брезгливое выражение.
— Ну, Юра, в одном ты ошибся абсолютно точно, — произнёс я. — Ты всё-таки идиот.
Подняв руку, я силой опустил её вниз, отпустив яблоко. Оно с хлопком ударилось об пол и подпрыгнуло вверх, как мячик. Позволив ему взлететь на полметра над столом, я ловко его поймал и показал Шарфину.
— Видал, как умею?
Народ в аудитории удивлённо переглянулся. Кто-то даже посмотрел на меня, как на идиота.
— Что? — спросил я. — Не поняли, как я это сделал? Давайте ещё раз покажу.
И вновь я размахнулся и ударил яблоком об пол. И вновь, вместо того, чтобы шмякнуться об него, треснуть, лопнуть и деформироваться, оно, будто резиновый мячик, абсолютно целое, вновь подпрыгнуло вверх, где я его с ловкостью поймал.
По крайней мере, так это видели они, ведь нижнюю мою часть скрывал преподавательский стол.
— Ну, кто скажет, как я это сделал?
— Это фейковое яблоко, — тут же заявила Алина. — Это мячик!
И тут же народ с задором её поддержал.
— Да что ты? — удивился я, после чего с хрустом откусил кусок, прожевал его и вновь повторил трюк с прыгающим яблоком. — Как по мне, очень даже настоящее.
— Ну и к чему этот цирк? — недовольно поинтересовался Юрий. — Давайте, говорите уже.
— К тому, Шарфин, что ты прямо сейчас доказываешь всем присутствующим, что ты, несмотря на свои заявления, всё-таки идиот. У тебя яблоко, как мячик, прыгает, а всё, что ты можешь — это требовать объяснения. Так какой же ты адвокат, если вместо того, чтобы работать мозгами, требуешь, чтобы твой противник сам тебе всё рассказал?
По аудитории прокатилась волна не громких смешков.
