— Ты паршивый актёр, — произнёс я, нажав на спуск.
Щелчок. Камора оказалась пустой.
— Надо же. Опять. Даже не моргнул, — усмехнулся он. — Пять из шести осталось.
— Да, — кивнул я и нажал ещё раз.
И вновь. Глухой щелчок.
Повернув голову, я увидел побледневшего Виктора, который смотрел на меня, как на сумасшедшего. Стоящая рядом с ним девушка выглядела так, будто готова была упасть в обморок.
А Вика… на неё мне вовсе смотреть не хотелось. Выражение на её лице резало не хуже испытываемых ею эмоций.
Вздохнув, я отвернулся от девушки и посмотрел в лицо Браницкому.
— Четыре из шести, — произнёс я.
— Что дальше? — спросил граф. — Рискнёшь продолжить? Ты ведь знаешь, что это единственный револьвер, который так и не выстрелил?
— Ага, — кивнул я. — Он не выстрелил.
Палец тянет за спуск, прижимая его до упора, и я почти слышу, как внутри револьвера скрипят механизмы, натягивая спусковую пружину.
И снова по комнате разлетелся глухой щелчок. Оружие не выстрелило. Три из шести.
— Не могу не отметить, что ты здорово всё подстроил, — произнёс я. — Просто-таки филигранно. Настолько правдоподобно, насколько это возможно. Но ты допустил одну единственную ошибку.
Я нажал на спуск и снова ничего не произошло.
— Два из шести, — едва сдерживая возбуждение произнёс он. — Не хочешь одуматься? Шансов всё меньше, парень.
— Шансов ровно столько, сколько я захочу, — с железной уверенностью произнёс я. — Потому что этот пистолет не заряжен. Ни один из них не был заряжен. Все твои игры — это не более чем фарс. Попытка сбежать от собственного бремени, которое тебя тяготит. Но знаешь, что?
Я наклонился к нему. Практически вплотную. Так, чтобы никто и никогда не смог услышать мой шёпот кроме стоящего передо мной мужчины.
— Я уже играл в эту игру. Играл в неё с безумцем и допустил ошибку. Я проиграл, так и не сделав того, что нужно было сделать. И… да, ты прав. Это действительно лучшая игра на свете. Будоражащая кровь погоня за триумфом. Гонка, где всего один неправильный шаг может стоить тебе жизни. И я знаю, почему ты с таким наслаждением в неё играешь. Теперь я понимаю.
— Догадался, да?
— Да. Ты всегда говорил, что наши шансы равны, ведь так? Тебя очень сложно убить. Но не невозможно. Я сейчас ткну пальцем в небо, но уверен, что не ошибусь. Ты не дохнешь только потому, что за тебя это каждый раз решает источник твоей силы.
Понимание того, что я попал в точку, пришло ко мне в тот момент, когда я увидел всколыхнувшийся в его глазах гнев. Безумную, испепеляющую всё ярость, которая плескалась там в полном бессилие что-то изменить.
— Да.
Его хриплый шёпот звучал так, будто кто-то наждачной бумагой по металлу провёл.
— О да, — продолжил он, глядя мне в глаза. Хрипло. Не громко, но с таким чувством, будто всё внутри него горело от желания рассказать этот маленький секрет. — Ты даже не представляешь, как ты прав, Александр. Сколько раз я хотел сдохнуть, но каждый раз снова и снова возвращаюсь в этот грёбаный мир. Раз за разом. До тех пор, пока случайная грёбаная смерть не станет последней в этой проклятой череде бесконечных воскрешений.
— Завидно, да? — чуть ли не с издёвкой спросил я. — Я-то думал, что ты безумец без страха. А ты всего лишь раб своей собственной силы.
— Для таких слов много храбрости не нужно, — парировал он.
— Да, — согласился я с ним. — Для слов не нужно.
И нажал на спуск.
— Один из шести, — даже не пытаясь скрыть своего наслаждения в голосе произнёс он, глядя на пистолет в моей руке. — Потрясающе. Просто потрясающе. Вот ты и дошёл до неё! Стопроцентная смерть с нулевым шансом на спасение.
В этот момент я расхохотался ему в лицо.
— С нулевым шансом? — даже не пытаясь скрыть издёвку в голосе, спросил я. — Не смеши меня. Ты…
Договорить я не успел. Двери в зал распахнулись, с громким хлопком ударившись о стены. Внутрь ворвались люди в чёрной форме с оружием в руках, моментально нацелив стволы на всех присутствующих.
— Стоять! — рявкнул вошедший в помещение мужчина, и мы с ним встретились глазами. — Браницкий! Отойди от него! Рахманов, немедленно положи пистолет!
— Нет!
— Ну уж нет, — одновременно с графом произнёс я, и мы посмотрели друг на друга с удивлением.
Кажется, даже наши улыбки в этот момент выглядели одинаковыми.
— Рахманов! Положи оружие! — приказал Николай Меньшиков, держа в руках трость. — Достаточно! Прекращайте! Всё закончилось…
— Ни черта не закончилось, — проговорил я, не сводя глаз с Браницкого. — Мы ещё не доиграли.
— Отлично сказано, парень.
— Саша! — выкрикнула Вика. — Прекрати это! Пожалуйста, прошу тебя, хватит!
— Александр, не надо, опусти его… — вторил ей Виктор.
Но я их даже не слушал. Это сейчас не имело никакого значения. Это была наша последняя с ним игра. Финальная. Он поставил на кон нечто куда более ценное и важное, чем свою жизнь. Свою честность. Порядочность и принципиальность, которые исповедовал в своих играх. И прекрасно понимал это. Не будет больше переигровок. Не будет новых «забав». Он рискнул для того, чтобы втянуть меня в это и пошёл против своих же собственных правил.
— Я тебе нужен, — уверенно произнёс я.
