В том, что он блефовал, я даже не сомневался. Оно ясно, как день. Худшее, что он может попытаться сделать, — это переквалификация на умышленное нападение с тяжкими последствиями. Но и там всё, что он будет способен выжать, это от шести до девяти. И даже в том невероятном случае, если Калинский сможет продавить прокурора на подобное требование, он никогда не добьётся максимального срока. Даже не факт, что в нижнюю планку Руслана засунет. У него нет приводов и раньше он в поле зрения правоохранителей не попадал. Так что тут Лев может смело пойти в задницу без обратного билета.
Другое дело, что этот говнюк прямо в лицо мне сказал о своих мотивах. Я понятия не имею, как он узнал об этом деле, но причина мне теперь ясна, как божий день.
Он хочет отомстить. В противном случае он бы не сделал этот поганый намёк на то, что мы с Русланом друзья. Для него это дело личное, вот и давить он будет тоже через личное. Видимо, решил, что если поможет посадить моего друга, а я проиграю это дело, то это будет более чем достаточная компенсация за его прошлое унижение.
Ну-ну. Посмотрим, придурок.
Я надел куртку и, взяв свою сумку, направился на выход, но Скворцов так и не желал отставать. Владимир перегородил мне путь из своего кабинета.
— Александр, что происходит⁈ — потребовал он ответа. И, судя по его эмоциям, отступать он не собирался.
— Владимир, что вам нужно? — устало вздохнул я. — Я уже всё сказал. Слова Калинского не более чем блеф. Он ничего тут сделать не сможет. И не сделает. Я не позволю.
— Ты так в этом уверен? — тут же нахмурился стоящий передо мной адвокат.
— Да, — твёрдо ответил я. — Калинский не идиот. Он понимает, что всё это дело строиться у него только на статье с умышленным причинение особо тяжких. Всё! Как только мы от неё избавимся, то останется только самооборона, а её мы спокойно докажем. И на этом всё его дело развалиться, как карточный домик. У него нет буквально ничего, что он мог бы сделать, чтобы выполнить свою угрозу. Он даже дело это выиграть не сможет и вписался в него исключительно потому, что хочет насолить мне! А теперь дайте мне пройти!
Скворцов явно не хотел уходить. Эмоции крутились внутри него с такой силой, будто вода в бутылке, которую кто-то неистово встряхнул.
— Александр, это…
— Если вы сейчас скажете что-то вроде «это моё дело» или другое подобное дерьмо, то мы с вами поссоримся, — негромко пригрозил я и следом напомнил. — Когда мы с вами договаривались, вы обещали не вмешиваться. Помните?
— Я всё отлично помню, — поморщился Скворцов. — Прекрасно помню, Александр. Но посмотри на себя. Ты едва не полез на него с кулаками и…
— Да господи боже, — закатил я глаза. — Буду я ещё свои руки об него марать. Не смешите.
Мягко, но настойчиво оттолкнув не желающего уходить адвоката в сторону, я вышел из кабинета и направился к выходу. Хорошо, что впереди были выходные и будет свободное время. Нужно было составить план войны. И пленных на ней я брать не собирался.
— Доброе утро, Саша.
— Доброе, Мари, — я уселся на стул за стойкой и зевнул. А затем посмотрел на стойку и подумал, а не будет ли она столь же удобна, как постель, из которой я вылез утром?
Мария, занятая заполнением какого-то журнала, подняла голову и посмотрела на меня с явным неодобрением.
— Ты вообще спал этой ночью? Или опять просидел за документами всю ночь?
— Спал, — не моргнув и глазом соврал я.
— А-а-а-а-г-а, — задумчиво протянула она. — Конечно. А я принцесса британская. Сашенька, давай-ка ты будешь врать кому-нибудь, кто будет готов на это, ладно? Такой трудоголизм тебя до добра не доведёт. я лично своими руками людей закапывала, которые выглядели лучше, чем ты сейчас.
Я посмотрел на неё и наткнулся на осуждающий взгляд.
— Знаешь, если ты так хотела меня подбодрить, то вышло у тебя так себе, — заметил я, подавив очередной зевок.
— Если человек не оказался в могиле, то это уже неплохая причина для бодрости, — философски заметила она и быстро поставив последнюю пометку в журнале, закрыла его. — Чего хочешь?
— Мари, можешь кофе сделать? — попросил я её. — Пожалуйста.
Она ещё несколько секунд сверлила меня взглядом, после чего вздохнула и повернулась к кофемашине.
— Я надеюсь, хоть не просто так всю ночь зря потратил? — явно не самым довольным тоном спросила она, беря в руки пустую и чистую кружку с подноса.
— Нет, — отозвался я, положив голову на сложенные на стойке руки и ещё раз зевнул. — Просматривал материалы по делу Руслана.
— И?
— Что?
— Нашёл способ выиграть?
Тут я даже голову поднял.
— Ты сейчас серьёзно? — уточнил я у неё. — Думаешь, что я могу проиграть этому… А, всё, понял. Пытаешься взбодрить меня. Только в этот раз через злобу.
— Конечно пытаюсь, — до меня донёсся её весёлый смешок. — Злость тоже хороший мотиватор, чтобы взбодриться. Раз кофе пока ещё не готов, что ещё остаётся? Тебе, как всегда?
— Да. С солёной…
— С солёной карамелью. Я помню.
