Вот что это за бред, а⁈ Я недавно с форменным сумасшедшим в русскую рулетку играл! Второй, мать его, раз подряд! В суде всяких говнюков закапывал! А сейчас понятия не имею, что сказать. Издевательство какое-то! Хотелось чуть ли не над самим собой посмеяться. И поплакать заодно. По дурости.
— В общем, если захочешь поговорить, то позвони мне, ладно? — попросил я. — Я приеду. Хорошо?
Ответом была лишь тишина.
В университет я приехал к трём часам. С одной стороны, вроде и поздновато, но сейчас меня это не так уж сильно и волновало. Ещё вчера, после неудачного разговора с Виктором, я позвонил Софии и попросил кое-что для меня посмотреть.
Если точнее, то мне нужно было узнать, есть ли сегодня пары у некой Александры Романовой с пятого курса.
Как оказалось, пары у неё сегодня были. Как раз в середине дня. Узнав, что именно у неё будет перед большим перерывом между парами, я словил жесточайшее чувство дежавю. Даже ненадолго растерялся, потому что в своё время, когда я учился в университете, кому-то в голову пришло поставить правовую экспертизу документов, он же ПЭД в простонародье, на субботний учебный день. Жестокие мерзавцы. Самое то, чтобы убить жажду жизни в выходной день.
Причина моей короткой фрустрации проста. ПЭД — это ад, который медленно высасывает душу из каждого студента. Кажется, будто тебя в бесконечном цикле заставляют читать одни и те же бумажные жилы жизни, но теперь ещё и с обязательным поиском ошибок в оформлении, структуре и соответствии нормам, которых ты уже не видишь от переутомления. Скрупулезно, раз за разом, вновь и вновь проходясь красными от усталости глазами по бесконечным строчкам, которые ты уже триста раз прочитал. Каждая лабораторная работа — это испытание на внимательность, которое заканчивается нервным тиком и вопросом: «Зачем я вообще пошёл на юрфак?» К тому же, половина документов — это фикция, которую в реальной жизни никто в здравом уме даже использовать не стал бы, а ты вынужден их анализировать, как будто твоя будущая карьера зависит от правильного расположения реквизита. В общем, этот предмет — вечный повод для проклятий и мечты о сжигании всех бумаг на свете. И самого себя. Так, чисто на всякий случай.
Так что с одной стороны я был рад, что смогу перехватить её сегодня. С другой же… В общем, я помнил, в каком эмоциональном состоянии порой выходил из аудитории, где у нас шли занятия по ПЭДу. Так что кто знает, не сделаю ли я ещё хуже, чем уже есть сейчас.
В пятнадцать двадцать пять я стоял недалеко от дверей аудитории, где шла лекция, и периодически поглядывал на часы. В половину прозвенел мелодичный звонок, означающий, что занятия окончены, но я не ждал, что в тот же миг студенты повалят в коридор. Как правило, преподаватели часто соответствуют своему предмету. Так что я и не ожидал, что тот, кто может вести столь мерзотный предмет, сподобится отпустить своих студентов тогда, когда ему это прикажет сделать какой-то звонок. О, нет. Только тогда, когда он сам того захочет.
В итоге — оказался прав. Двери в аудиторию открылись лишь пятнадцать минут спустя, выпустив наружу кучу народа. И большая часть тех, кто оттуда выходил, выглядели так, словно прошли через ад. Ну, тот самый, где ты настолько зарываешься в проверяемые документы, что поиски нового приводят к паническим крикам: «Они на деревьях, Саня! На деревьях!»
Вот и эти бедолаги выглядели так же. Я стоял привалившись к противоположной стене, скользя взглядом по выходящим из аудитории ребятам, пока не заметил нужную. Громко звать не стал. Вместо этого просто последовал за ней, догнав в конце коридора.
— Александра? — негромко позвал я, привлекая к себе внимание Романовой.
Услышав мой голос, красивая шатенка едва с шага не сбилась. Повернула голову в мою сторону так резко, что я всерьез забеспокоился о том, чтобы она себе шею не свернула.
— Нет! — пробормотала она. — Нет, нет, нет…
— Подожди, Александра, я поговорить хотел…
— А я не хочу, — уверенно заявила она, замахав ладонями, будто стараясь отгородится ими от меня. — Я не хочу с тобой разговаривать.
Ну, сегодня меня этим уже не удивишь. Мне вообще в последнее время не везёт с разговорами.
— Слушай, я прошу всего пятнадцать минут, — попросил я, уже наплевав на правила приличия и просто перегородив ей дорогу. — Хорошо? Просто поговорим и всё. Пятнадцать минут на объяснения. Это всё, чего я прошу.
Романова смотрела на меня таким взглядом, будто куда с большим удовольствием просто сейчас сбежала бы. Желательно куда подальше. И эмоции у неё были подстать.
— Ладно, — наконец вздохнула она. — Пятнадцать минут, после чего ты оставишь меня в покое!
— Согласен, — кивнул я. — Пойдём.
Мы вышли из здания и я повёл Александру в кофейню, которую приметил на территории университета ещё раньше, но пока посетить её не доводилось. Вечно дела. Вечно спешил куда-то. Да и чего уж греха таить — привык я к тому, что по приходу в «Ласточку» Мария всегда наливала мне вкусного и свежесваренного кофе.
