— Если честно, то я уже начал переживать, что придётся закончить всё без тебя, — произнёс он, подходя к тому месту, которое обычно занимал сам Чарльз, и вольготно уселся на стуле, поставив и бокалы, и вино на стол.
— КТО ТЫ ТАКОЙ⁈ — с яростью рявкнул Чарльз, сбрасывая с себя секундное оцепенение, вызванное нереалистичностью всего происходящего. От его громкого голоса все присутствующие вздрогнули.
Все, кроме незнакомца, что с явным удобством расселся на стуле во главе стола.
— Считай, что я призрак прошлого, — улыбнулся парень, достав из кармана небольшой складной штопор и принявшись открывать вино. — И сегодня я посетил твой дом, чтобы показать тебе, какое ужасное будущее тебя ждёт за совершённые грехи.
— Альберт! — крикнул Чарльз себе за спину. — Охрану сюда! Немедленно!
Сидящий за столом парень даже не дёрнулся, продолжив открывать вино. Хлопок извлечённой из бутылки пробки совпал со звуком шагов охраны, что ворвалась в обеденный зал поместья Лаури.
— Взять его, — практически прорычал Чарльз, с ненавистью глядя на вторгшегося в его дом человека и пытаясь осознать тот невероятный факт, что кому-то могло хватить смелости на то, чтобы сделать нечто подобное.
Потому что никто и никогда не смел даже косо смотреть в сторону Рыцарского Дома Лаури. Никто и…
Вошедшие в зал охранники так и не дошли до своей цели. Вместо этого они остановились, заняв свои места прямо за спиной родных Чарльза.
— Прости, — улыбнулся парень, разливая вино по бокалам. — Но, боюсь, что сегодня твои люди — это мои люди. Оль, хочешь вина?
— Конечно, — из прохода, ведущего в сторону кухонь, вышла стройная и красивая молодая и красивая девушка и подошла к молодому человеку.
Не находись сейчас Чарльз в таком ужасном эмоциональном состоянии, он бы обязательно заметил семейное сходство между ними. Но в тот момент подобное вряд ли могло его волновать.
— Ты, недоносок, совершил чудовищную и последнюю ошибку в своей жизни, — прошипел Чарльз, воззвав к собственной силе.
Глава дома Лаури сделал шаг вперёд, входя в просторный зал столовой. И сделал это не один. Одновременно с ним, появившись из воздуха, вслед за Чарльзом это сделала высокая и чёрная фигура, закованная в подобие тяжёлого рыцарского доспеха. Тёмный и дымчатый силуэт, который материализовался рядом с ним, держа в руках жуткого вида двуручный меч.
И вслед за ним начали появляться всё новые и новые, создаваемые волей обладающего Реликвией мужчины.
Рать Короля.
Дар, которым обладал Дом Лаури. О них ходили легенды. Реликвия, способная одной лишь силой мысли создавать подчиняющихся твоей воле воинов. Не знающих страха. Не ведающих усталости, боли и голода. Практически не уничтожаемых и бессмертных. Ведь на место павшего тут же приходил новый. Готовый сражаться за хозяина до тех пор, пока враг не будет стёрт в пыль, а сама память о нём не исчезнет.
— Убить его, — холодно приказал Чарльз, ненавидящими глазами глядя на развалившегося в кресле ублюдка.
Появившаяся за спиной Чарльза шестёрка чёрных рыцарей двинулась вперёд, как единый и слаженный механизм.
Это была поистине страшная сила, с помощью которой дед и прадед самого Чарльза смогли вдвоём сдержать целую армию Германской Империи во время Великой Войны. Одни против двух с половиной тысяч человек. Они не дрогнули. Не отступили. И не отдали ни пяди земли, что находилась за их спиной. Об их подвиге, отваге и могуществе слагали легенды.
Могуществе, что подвело семью лишь единственный раз за всю её историю.
Они остановились, не пройдя даже пяти шагов. Замерли, словно скованные оцепенением, как невидимыми цепями.
Ещё не понимая, что именно произошло, Чарльз закричал.
— Я сказал убить их! — рявкнул он, указав рукой на парня и девушку, что сейчас с лёгкой усмешкой смотрела на него, покачивая в руке бокал с вином.
— Видишь ли, Чарльз, — на прекрасном, лишённом какого-либо акцента английском продолжил незнакомец. — Когда сила, даже столь могучая, как твоя, встречает силу более могущественную и ужасающую, то даже она вспоминает о смирении.
Парень поднял руку и махнул ладонью. В тот же миг шестёрка созданных Реликвией Чарльза фантомов исчезла, растворившись чёрной дымкой.
Но это было далеко не самое страшное, что могло случиться в этот вечер. К собственному ужасу Чарльз ощутил, что его собственная Реликвия больше не отвечала ему. Сила, с которой он вырос, которую всю жизнь считал частью себя… исчезла. Пропала. Как если бы её могучий источник сбежал в ужасе, оставив его одного.
Это чувство было подобно тому, как тебя лишали конечности. Словно отрезали руку.
И Чарльз уже испытывал его. Очень хорошо знал это ощущение. Именно с этим чувством он держал на руках собственного умирающего отца в ту ночь…
— Этого не может быть, — хриплым, почти умоляющим голосом проговорил он. — Вы все должны быть…
— Мертвы? — закончил за него парень. — Да, вы неплохо постарались. Давай, Чарльз, присаживайся. Еда же остывает.
Парень указал рукой на последний незанятый стул, что остался за столом. Прямо напротив этого молодого парня.
