— О, поверь, побывав в тамошней жаре, ты запел бы совсем другую песню, — рассмеялся Князь. — Сам я никогда так и не смог к ней привыкнуть. Но в тот день мы с ним сидели и пили горячий чай. И тогда Король сказал мне. Ты думаешь, имя, которое тебе дали, и путь, по которому ты шёл, — это твоя судьба? Нет, сынок. Судьба — то, что ты выбираешь завтра. Раньше ты мог быть кем угодно — святым, дьяволом, глупцом. Но это всё — не более чем пыль под ногами. Дорога, по которой ты уже прошёл. Она значения не имеет. Важно лишь, какое имя ты сам захочешь оставить позади и по какой дороге пойдёшь вперёд. Потому что люди не помнят, кем ты был. Они помнят, кем ты стал.
Князь прервался, чтобы затянутся сигарой и с наслаждением заядлого курильщика выпустил облако дыма в темноту.
— Да, я знаю, что звучит всё это странно. Но в тот день я принял его слова близко к сердцу, Саша. Куда ближе, чем тебе может показаться. И старая оскорбительная кличка, которую мне дал Илья, неожиданно заиграла новыми красками. Сказал бы мне кто, что она из символа собственного унижения станет моим личным знаменем — я бы ему в лицо рассмеялся. Но в тот день мне показалось это самым верным решением из всех. В конце-концов каждому Королю нужен свой Князь.
Слушая его, я вдруг понял, что говорил он с особой теплотой в голосе. Да и эмоции его были под стать. Словно Князь рассказывал мне о своём отце, которого оставил далеко позади в прошлом. О том, кого действительно мог бы назвать своим отцом.
— Может быть поэтому я всецело поддерживаю и уважаю твоё желание сохранить фамилию Рахманов, — Князь задумчиво пожал плечами. — Потому что, как мне кажется, я понимаю, почему ты так к этому стремишься и не хочешь иметь ничего общего с Разумовскими и их прошлым.
— Меня не интересуют все эти аристократические заморочки, Князь, — произнёс я и отхлебнул из своей чашки, с сожалением заметив, что чай уже сильно остыл и не согревал так, как делал это всего пять минут назад. — Я просто хочу жить своей жизнью. Чтобы мне никто не мешал и не лез в мою жизнь.
— А я никогда не думал о том, чтобы говорить с тобой о возрождении рода, титулах и подобной аристократической ерунде. Это твоё решение, и я его уважаю. Единственное, о чём я тебя прошу, Саша — это чтобы ты проявил разумную осторожность и не стал таким же самоуверенным, как твой отец. Я не хочу добавлять ещё один камень на эту поляну.
Назад мы вернулись следующим утром. Пришлось встать куда раньше обычного, чтобы успеть в «Ласточку» и не опоздать в университет, но особой проблемой это не стало. Я воспользовался тем, что Князь сидел за рулём, и внаглую проспал почти всю дорогу. Как говорится, если жизнь дала тебе лимоны — делай лимонад. Пользуйся возможностью, короче.
Приехав в бар, наскоро переоделся, взял вещи и помчал на «работу». Хоть с собакой не пришлось гулять, за что отдельное спасибо Ксюше. Сама лекция прошла спокойно, без каких-либо эксцессов. Я с удовольствием заваливал ребят каверзными вопросами и спорными ситуациями, а затем вместе с теми несчастными, кому не повезло отвечать на них, разбирал допущенные ошибки. Что приятно, таких было немного. На порядок меньше, чем в первое время. Может быть, мои занятия всё-таки оказались для них полезны. Ну, узнаем на экзамене.
А в остальном, теперь, по прошествию ночи, я пришёл к выводу, что Князь сделал мне крайне важное и большое одолжение. Даже не столько разговором. За него я готов был сказать ему отдельное спасибо. Нет. В первую очередь я был благодарен Князю за то, что он таким вот нехитрым способом заставил меня сделать передышку. Всё равно, что поставить жизнь на паузу. А какое место может быть самым лучшим для этого, чем отдаленный от города дом и вечер с близким человеком без контактов с внешним миром?
И вот за этот импровизированный перерыв я был ему благодарен. Просто потому, что сам бы никогда подобного не сделал. По собственной воле, я имею в виду. Трудоголик со стажем, привык пахать до победного, выгрызая себе путь вперёд тяжким трудом и мозгами, и плевать мне на отдых.
Не стоит думать, будто одна эта поездка могла в корне изменить моё отношение к происходящему. Нет. Я не стал другим человеком. У меня не открылись глаза. Я не получил мистическое озарение о том, как ужасно и неправильно себя вёл, и всякая подобная чушь. Так не бывает. Люди не меняются за один вечер.
Но благодаря Князю я получил передышку. Вероятно, ту самую, столь необходимую мне, чтобы взглянуть на происходящее под другим углом. И я ей воспользовался.
Правда, оставалось ещё одно дело, которое следовало решить. И случай представился только сегодня.
— Опять?
София смотрела на меня так, будто я над ней издеваюсь. Она отсутствовала с понедельника, что не позволило нам поговорить раньше. Летала в Москву читать лекции в тамошнем филиале. Поменьше и не таком известном, но тем не менее.
— Чего ты удивляешься? — спросил я, с удовольствием развалившись на диване. — Мы же говорили по телефону.
