— Сумасшедший, — повторил он. — Нет. Нет, Александр. О, нет. Пойми… просто… просто ну прими ты тот факт, что мы с тобой одинаковые! Просто сделай это. Понимаешь ты это или нет? Я… Да твою же мать! СЛУШАЙ МЕНЯ!
От его вопля у меня чуть уши не заложило. Андрей ткнул ствол пистолета мне в лицо, буквально вдавив дуло мне в скулу.
— Нас бросили, — прошептал он. — Нас обоих с тобой оставили без семьи. Ты убивал ради своей сестры? Я тоже! Я тоже убил тех, кто пытался причинить ей вред! Видишь? Я убивал за неё. Я всё сделаю ради неё. Как ты! Ты ведь тоже всё сделаешь ради Ксюши, ведь так? У нас с тобой один отец. Алекс… Саша, мы братья. Мы же с тобой семья. Ты мой младший брат. Мы должны быть вместе! Вместе с нашим отцом…
— Он давно мёртв!
— Нет!
Истошный вопль резанул слух.
— Он не мёртв! — снова проорал Андрей, а на его лице появились первые признаки растерянности. Глаза начали метаться из стороны в сторону. Словно он пытался сфокусировать взгляд, но никак не мог этого сделать… до тех пор, пока вновь не уставился на меня. — Он не мёртв. О, нет. Он жив. Он со мной! Он моя семья, Саша. Наша семья!
Прямо на моих глазах выражение его лица изменилось. Из растерянного, в какой-то мере даже потерянного, оно исказилось. Стало озлобленным. Губы превратились в одну тонкую линию, а глаза широко раскрылись. Я слышал, как Андрей шумно дышит носом. Досада. Ненависть. Негодование. Возмущение. Эти эмоции сменяли друг друга на его лице подобно калейдоскопу.
— В этом же… Александр, в этом же всё дело, — глубоким, почти что рычащим голосом произнёс он. — В семье. Всё дело всегда в ней. В наших близких. В наших родных. Ведь без семьи, кто мы такие? Без нашей фамилии. Но, нет. Не-е-е-е-е-е-т. Посмотри на себя. Рахманов. Ты отказался от того, что должно принадлежать тебе по праву. Обманывал себя… убеждал себя, что твоё прошлое не затронет твоё будущее! Но в конечном счёте ты получишь сполна за своё предательство.
Вдруг замерев, Андрей резко изменился в лице. Злость и гнев стёрли с его физиономии в один момент.
— Кого ты выберешь, Александр? Я дам тебе последний шанс.
Ствол револьвера в его руке качнулся в мою сторону.
— Нас с тобой?
Оружие сделало плавный поворот в сторону Насти.
— Или их? Решай. Давай, Александр. РЕШАЙ! Кого ты выберешь⁈ На с тобой или их⁈ Своего отца? — его пустая левая рука указала в сторону пустой части комнаты. — Или же тех, кто оставил нас без него. Не хочешь? Сомневаешься? Я вижу, что сомневаешься. Хочешь обмануть меня. Давай, я тебе помогу.
Револьвер в его руке резко повернулся и выстрелил.
Когда грохот выстрела стих, вокруг нас повисла тишина. Тяжёлая. Пронзительная. Давящая настолько, что в ней почти можно было захлебнуться. Едва успевший с трудом встать на колени, Григорий опустил глаза и посмотрел на кровавое пятно, расплывающееся по его врачебному халату в районе живота.
Последовавший за этим истошный, пропитанный болью крик, походил на нож, воткнутый мне в сердце. Кричащая Елена бросилась к деду. Её порыв оказался столь сильным, что даже удерживающие её мужчины не смогли остановить хрупкую девушку.
— Нет! Нет, нет, нет! Дедушка! Нет, пожалуйста, только не это…
— Видишь, Александр, — Андрей повернулся ко мне. — Через несколько минут он умрёт. Но ты не переживай. Пусть перед этим ощутит то, что ощутил я. Пусть почувствует мою боль.
Ствол пистолета переместился и оружие нацелилось на рыдающую девушку, что всеми силами пыталась зажать рану стонущего от боли старика.
Но даже со своего места я видел, как тщетны её старания. Под упавшим на пол Распутиным уже расплывалось кровавое пятно.
— Или? — рассуждающим тоном сам себя спросил Андрей. — Может быть лучше его? Твоего «друга»?
Пистолет сместился в сторону, давая возможность Роману посмотреть в чёрный зев дула.
— Нет!
Второй выстрел прозвучал не тише первого, отдаваясь болезненным звоном в ушах.
Успевший в последний момент вскочить на ноги Павел рухнул на пол подобно кукле. Из дыры в его рубашке чуть правее центра груди хлынула кровь, смешиваясь с грязью на полу.
Крики Валерии и детей Лазаревых смешались в одну протяжную и гудящую от страданий болезненную струну. Пока их мать впала в шок и истерику, сыновья Павла орали от ярости. Роман даже попытался подняться, но его швырнули назад ударом приклада.
Глядя на это Андрей недовольно цокнул языком.
— Чёрт. Я наделся оставить его на подольше, — он с недовольством посмотрел на револьвер, а затем негромко рассмеялся и повернулся ко мне. — Но, знаешь что? Есть какая-то романтика в том, что они умирают от оружия Князя. От пистолета родного брата нашего отца…
— Да, правильно, — прошептал я глядя на него.
Глаза брата распахнулись в удивлении.
— Что? Что ты сказал?
— Знаешь, как меня это достало? — вместо ответа негромко спросил я.
— Достало? — в недоумении переспросил брат. — Что именно?
— Я постоянно это слышал это раньше, — прохрипел я, глядя ему в глаза. — Постоянно. Каждый грёбаный раз. Снова и снова. Они говорили мне это. Ты так похож на своего отца, Александр. Ты прямо как Илья, Александр. Раз за разом. Каждый, грёбаный, раз!
