— Чёт ты долго, — хмыкнул сидящий в другом кресле хозяин замка и взболтнув в руке бокал с коньяком. — Ну, как тебе прогулка по чертогам разума?
— Паршиво, — выдохнула она. — У нас проблемы.
Глаза Браницкого сузились. Он тут же посмотрел в сторону Рахманова.
— Ты оставила его там, — холодно проговорил он, вновь посмотрев на неё.
— У меня не было выбора! — воскликнула Эри, вскакивая с кресла.
— О, нет, нет, нет, Эри, — угрожающие сказал граф, вставая из кресла. — Выбор есть всегда. Просто ты свой сделала…
— А, что я должна была по твоему делать? — рявкнула она в ответ. — То, что дало Меркулову Реликвию всё ещё там!
Браницикий на мгновение замешкался.
— Что?
— Ты меня слышал! — выкрикнула она. — Это…
Резкая пощёчина буквально швырнула неспособную защитить себя ведьму на пол. В любой другой ситуации ни один человек не смог бы позволить себе прикоснуться к ней без её на то разрешения. Или, чтобы потом не расстаться со своей жизнью.
Но, только не он.
— ТЫ ТУПАЯ СУКА! — заорал он. — ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА⁈
— Я…
— ЗАКРОЙ ПАСТЬ! — перебил он её. Перекошенное от ярости лицо и горящие глаза моментально сожгли в ней любую попытку протеста. — Живо лезть обратно ей в голову и вытаскивай его оттуда!
— Я не могу, Константин! Я разрушила связь, чтобы эта тварь не вылезла вслед за мной. Иначе…
Дальнейшие её слова обратились в хриплое мычание, когда пальцы граф сдавили её горло с такой силой, что, казалось, ещё чуть-чуть и они раздавят гортань.
— Да мне наплевать, — в лицо ей прорычал взбешённый граф. — Делай, что хочешь, но вытащи его оттуда. Хоть сдохни, но сделай это! Потому, что в противном случае, я сниму с тебя кожу и буду поджаривать тебя кусок за куском. Мышцы за мышцей. И поверь, я умею растягивать удовольствие.
— У меня не было выбора!
— У ТЕБЯ ЕГО СЕЙЧАС ТОЖЕ НЕ БУДЕТ! — заорал он. — Или ты думаешь, что я на этого щенка время по доброте душевной трачу⁈ А⁈ Я тебя спросил, тупая ты сука! Он единственный, кто может дать мне доступ к тем контрактам, что заключили Разумовские и Императорский род, а ты его так бездарно просрала!
— К… Константин, я…
— Полезай. К. Ней. В. Голову, — медленно, по словам, произнёс он. — И не вздумай вернуться назад одна. Потому что, если ты это сделаешь, никакие муки ада не сравнятся с тем, что я сделаю с тобой…
Медленно поворачиваюсь. Нет смысла дёргаться. Я и так прекрасно знаю, что там увижу. Прямо вот до боли.
Он стоял всего в нескольких метрах от меня. Каких-то три шага. Всё как тогда. Нас разделяли какие-то три проклятых шага.
— Я же говорил, что тебе не стоит снова лезть в это дело… — не пытаясь скрыть своего веселья, произнёс он, держа в руках направленный на меня пистолет.
— Быть этого не может, — тихо прошептал я, всё ещё не способный поверить в то, что вижу.
— … а тебе всего-то и стоило забрать полученные деньги и забыть об этом.
— Я не мог…
Слова вырвались из моего горла против воли. Я не хотел их говорить. Но я их сказал. Тогда. В тот день.
— Я знаю, — улыбнулся парень, которому было всего двадцать три года от роду. — Я знаю, что не мог. И, признаюсь, мне это в тебе очень нравилось. Честно, я испытывал невероятное удовольствие от наблюдения за тем, как ты защищал меня в суде. Наблюдать за работой профи всегда приятно.
— Я был уверен, что ты невиновен…
И вновь. Снова. Я не хотел произносить этих слов. Но они были мной сказаны. Тогда. В ту проклятую ночь.
Что стала для меня последней.
Долетевший до меня смех походил на раскаты тихого грома.
— Я знаю. Правда знаю. Потому и жаль, что ты не сумел просто остаться в стороне…
Я знал, что будет дальше. С точностью до малейших движений. Знал и всё равно ничего не смог сделать. Даже не смог поднять собственную руку, которая сжимала пистолет.
Вспышка. Выстрел. Темнота.
— Как забавно, — менторским тоном пробормотал стоящий над моим телом Меркулов. — Противостояние совести и алчности. Какой прелюбопытнейший экземпляр. Что же, раз уж не смог сожрать эту поганую ведьму, то придётся довольствоваться тобой. Давай ещё раз взглянем?
— Я же говорил, что тебе не стоит снова лезть в это дело…
И снова я стоял на самом краю крыши. Капли дождя били по лицу. Стекали по костюму…
И снова тот же диалог. И снова выстрел.
Вновь я открываю глаза, подставляя лицо дождю.
— Как думаешь, сколько ты выдержишь? — спросила копия Меркулова, расхаживая вокруг меня круг за кругом под проливным дождём и оставаясь при этом абсолютно сухим. — Раз за разом. Смерть за смертью. А ведь это ты виноват. Виноват в том, что он остался жив. Виноват в том, что он остался на свободе
— Я же говорил, что тебе не стоит снова лезть в это дело…
И вновь вспышка. Выстрел. И снова я даже не успеваю ощутить, как моё тело падает назад с простреленной головой…
Открываю глаза, и их снова заливают падающие с неба капли дождя.
И опять я смотрю на направленный в мою сторону пистолет. Курок срывается вперёд. Медленно. Мучительно медленно. Я буквально вижу дульную вспышку, что вырывается из оружия на свободу. Вижу практически застывшие в воздухе падающие капли дождя.
