— Дело, которое может нанести мне огромный урон и урон большому числу тех проектов, которые мы сейчас ведём, — перефразировал его слова Немиров. — Социальных проектов. Если я сейчас потеряю финансирование, то их откинет на три… Нет! На пять лет назад! Всё, для чего мы работали в этой сфере, может пропасть!
— Но это не отменяет того факта…
— ДА ТЫ ВООБЩЕ МЕНЯ СЛЫШИШЬ⁈ — не выдержав, рявкнул барон. — Я понимаю, о чём тебя прошу! Слышишь меня⁈ Я понимаю, как это выглядит! Но мне нужно, чтобы ты мне помог, Паша! Я никогда не просил тебя о помощи. Никогда.
— До этого момента, — тихо произнёс Лазарев.
— Да, — зло кивнул Немиров. — До этого самого момента.
Граф ответил не сразу. Он думал, и Артур хорошо видел сомнения на его лице. Если в тот момент, когда ему впервые сообщили, что происходит, он ещё мог подумать, что Павел Лазарев мог бы начать это всё специально, то теперь, когда он отказался от столь лакомого куска в торговом бизнесе Немировых и всех тех сомнений и препирательств, он почти готов был поверить в то, что это не так.
Почти.
Но тихий голос в самом тёмном закутке его разума продолжал доводить барона своим ярким шёпотом. Что его обманывают. Что его разводят. Что сейчас стоящий перед ним мужчина поломается и наконец согласится на сделку, приняв его условия и…
— Нет, Артур. Я не приму вашу часть в портах Владивостока, — наконец проговорил Лазарев.
— Но…
— Я не сказал, что отказываюсь помочь тебе. — Граф поджал губы и покачал головой, будто отказывая собственным мыслям. — Нет. Это слишком похоже на взятку. А если я сделаю то, о чём ты меня просишь, это будет слишком подозрительно. Я не могу пойти на такое.
— Значит, твой ответ нет, — проговорил упавшим голосом барон, окончательно поняв, что все его фантазии были не более чем глупыми страхами.
— Я не говорил, что откажусь, — в предостерегающим жесте поднял Павел указательный палец. — И поступить так с тобой означало бы предать те отношения, что сложились между нашими семьями.
— Я не понимаю…
— Мы выкупим твою долю. Сделаем это через посредников, которые не имеют ко мне никакого отношения. Ты назначишь стоимость. Реальную стоимость, Артур, а не завышенную. Я не собираюсь обирать тебя, но и себя грабить не позволю!
— А дело Меркулова…
— Я постараюсь что-нибудь придумать, — недовольным и задумчивым тоном ответил Павел. — Возможно, что действительно есть какие-то процессуальные заморочки, которые позволят если не остановить и замять это дело, то как-то ещё не позволить ему повредить твой репутации.
— Спасибо! Спасибо тебе, Павел! — Облегчение в голосе барона было трудно передать словами. — Я…
— Не стоит, Артур. — Павел улыбнулся старому другу. — Эта попытка — меньшее, что я мог бы тебе обещать.
Такси свернуло за угол и остановилась рядом с тротуаром. Поблагодарив водителя, я выбрался наружу и не торопясь направился к входу в ресторан.
В «Параграфе», как всегда, было людно. Нет, конечно же, это даже не близко тот аншлаг, который творился тут во время выступления Евы. С тем днём мало что сможет сравниться, но всё равно. Занята большая часть столиков. Да и у барной стойки не то чтобы места много было. Едва я зашёл внутрь, как практически сразу же окунулся в густую и цепляющую атмосферу этого места.
Вот нравилось мне тут. Сложно объяснить почему, но даже тот дорогущий и помпезный ресторан, куда мы ходили с Настей, не вызывал у меня такого приятного чувства, как это место. Здесь, как бы смешно это ни прозвучало, было уютно.
А ещё, на мой непритязательный взгляд, «Параграфъ» достаточно подходил под определение безопасной и нейтральной территории, где я мог бы провести подобного рода разговор. Да и здесь довольно людно, чтобы не ожидать подвоха.
Девушка на входе мило улыбнулась, увидев меня. Удивительно, но, похоже, меня тут уже начали узнавать. И, что забавно, я даже не знаю, хорошо это или плохо.
Как оказалось, Меркулов уже ждал, сидя за столиком в дальней части зала. Как раз рядом со стеной, где вывешены портреты известных юристов прошлого.
Заметив моё приближение, он встал и просто кивнул мне.
— Добрый вечер, Александр.
— И вам того же, — стараясь сдерживать эмоции, произнёс я. — Не обессудьте, но пожимать вам руку не стану.
— Ничего страшного, Александр, — кивнул он. — Вероятно, этот разговор может быть вам неприятен. Я это понимаю. Тем не менее я хотел бы поговорить и рад, что вы приняли моё предложение. Но, как я и сказал, понимаю, что вы, должно быть, думаете.
«Да это уж вряд ли», — хмыкнул я мысленно.
Я собирался максимально избежать любых двусмысленных действий, которые можно бы было потом истолковать, скажем так, двояко. Более того, ещё даже не зайдя в ресторан, я включил диктофон на телефоне. Так что весь разговор будет записан. В суде от такой записи толку не будет. Как улику её не примут, но как страховка на всякий случай — подойдёт.
— Итак, думаю, что нам нет смысла рассуждать о погоде и прочей чуши. Так о чём вы хотели поговорить? — спросил я, присаживаясь за столик.
— О вашем деле, Александр, — спокойно проговорил Меркулов, сев передо мной и сложив руки на столе.
