— Не можете, — отрезал Вернинский, а затем прищурился и медленно добавил: — Если, конечно же, не хотите сами стать одним из фигурантов дела.
В комнате повисла напряженная тишина. Евгений, всего десять минут назад наслаждавшийся собственным положением и удовольствием от возможности смотреть на мир свысока, вдруг ощутил себя… таким незначительным. Слабым. И напуганным.
— Шучу, — без тени юмора всё тем же холодным голосом вдруг сказал Вернинский.
Словами трудно было передать то облегчение, которое в этот момент испытал Евгений.
— Ох, ну да, конечно же…
— Тем не менее, — продолжил инспектор, — думаю, что в будущем нам с вами придётся поработать в более тесном сотрудничестве. Недавно нам стало известно, что некто с большой долей вероятности использует средства и инструменты вашего фонда в преступных целях…
— Ты сказал мне, что никаких проблем нет! — рявкнул Евгений. — Ты уверял меня!
Ему потребовался почти час, чтобы успокоиться после ухода инспектора.
— Их и нет, — развёл руками Арсеньев.
Они стояли в кабинете Арсеньева, куда Валентинович пришёл сам. Сейчас дверь в кабинет была надёжно закрыта, но Евгений всё же поглядывал. Теперь ему постоянно мерещилось, что за ним кто-то наблюдает.
Кажется, он до сих пор ощущал на себе холодный взгляд инспектора.
— Их нет и не было, — повторил Арсеньев. — Я же сказал тебе…
— Ты сказал, что не причастен к той истории, — не стал отступать Евгений.
— Я и не причастен! — не моргнув и глазом соврал Арсеньев. — Я же говорил, что они сами виноваты и просто свалили вину на меня за свою глупость. Я предупреждал их, что…
— ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ, О ЧЁМ ТЫ ИХ ПРЕДУПРЕЖДАЛ! — не выдержав, взорвался Евгений. — Ты понимаешь или нет, что происходит? Если тобой заинтересовались инспектора ИНС, то…
— Женя, успокойся, пожалуйста, — попросил его Дмитрий, который и сам испытывал большое напряжение после рассказа друга. — Ещё раз говорю тебе: я ничего не делал и ни в чём не замешан. Я просто работаю. Или ты забыл, что за эти два месяца я привёл тебе почти два с половиной миллиона?
В любой другой ситуации Евгений порадовался бы этому. Он любил деньги. Но ещё больше любил, когда их количество увеличивалось. И два с лишним миллиона чистой прибыли для его фонда, особенно за короткий срок, грели душу.
Но сейчас он отдал бы сумму в десять раз большую, чтобы этот неожиданный кошмар закончился.
— Он сообщил тебе о предмете их расследования? — без особой надежды поинтересовался Дмитрий, и Евгений покачал головой.
— А ты как думаешь? Нет, конечно! Лишь предупредил, что фонд должен работать в обычном режиме. Сказал, что они будут вести наблюдение за нашими транзакциями…
— Им потребуется судебное постановление, — начал было Арсеньев, но Евгений покачал головой.
— Ничего им не потребуется. Дима, ты вообще в курсе их полномочий? Оно им не нужно. Они не лезут в дела моего фонда. Пока не лезут. По словам этого… Варнанского… нет, Вернинского, они сейчас наблюдают за входящими и исходящими потоками.
Если бы Евгений сейчас смотрел на своего старого школьного друга, то смог бы заметить, как побледнело его лицо. Но он в этот момент на него не смотрел…
— Саша?
Я поднял голову, перевёл глаза с экрана своего ноута на стоящую у двери рыжую красавицу.
— Кристина. Что же привело тебя в нашу обитель милосердия и благодетели?
— В богадельню, ты хотел сказать? — усмехнулась рыжая, заходя в отдел и показывая мне изрисованный каракулями лист. — Ты в курсе, что вам это кто-то на дверь наклеил?
— Да, — вздохнул я, откинувшись в кресле. — Но если честно, то я уже даже устал их срывать. Знаешь, заметил забавную деталь. Если не срывать старые, то новые не появляются.
— Побеждаешь, значит, не сражаясь, — улыбнулась она.
— Что-то вроде того. Может, перегорел просто. Надоело. Вот и не обращаю внимания.
Оглянувшись по сторонам, Кристина обратила внимание, что в отделе я находился абсолютно один.
— А где твоя подружка? Думала, что вы не разлей вода и всё такое…
— Я бы лучше сказал — напарник, — поправил её. — Она в суде. Пытается задавить своих противников судебными издержками с помощью группового иска.
Тут я вдруг подумал, почему вообще она сюда зашла.
В общем, гадать не стал и сразу этот вопрос и задал.
— А, точно! — Кристина сделала удивлённое лицо, словно только сейчас вспомнила о причине своего визита. — Просто решила предупредить тебя, что к нам сейчас приехал один адвокат. С очень злым лицом и совиной фамилией.
Услышав её, я тут же подобрался в кресле.
— Подожди, Филинов? Здесь?
— Ага. — Рыжая подмигнула. — Так что не удивляйся, если твой начальник позвонит тебе с очень гневным требованием явиться к нему на ковёр примерно… сейчас!
Едва только ей стоило это сказать, как мой телефон в тот же миг зазвонил, высветив на дисплее «Лазарев Роман».
— Помяни дьявола, — вздохнул я, ощущая острое чувство дежавю, и взял телефон. — Да?
— Живо иди в мой кабинет, — приказал Роман не терпящим возражений голосом.
Но напугать меня чем-то подобным нельзя. Да, и судя по тону, не сомневаюсь, что больше это было сказано для того, кто стоял сейчас рядом с ним.
— Сейчас буду.
