Развернувшись, он направился на выход из кабинета, но лишь у самой двери понял, что сделал это в одиночестве. Развернувшись, он увидел, что его клиент всё ещё сидит в кресле.
— Дмитрий…
— О чём они говорят?
— Ни о чём, — отрезал адвокат. — Это глупая игра…
— Не такая уж и глупая, — перебил его Роман. — С этим признанием и показаниями вашего друга мы спокойно передадим это дело в суд и выиграем его.
— Но это займёт очень много времени, — следом добавил Александр. — На следствие и последующий судебный процесс уйдёт очень много времени, за которое инвесторы фонда буквально закопают Юдиных.
Затем, абсолютно театрально на притязательный вид Пинкертонова, Рахманов достал телефон и глянул на часы на дисплее.
— Те двадцать четыре часа, о которых я вам вчера говорил, всё ещё не вышли. И я готов предложить наше изначальное соглашение. Если пропавшие со счетов фонда деньги неожиданно появятся на своих счетах до пяти часов вечера, то мы просто не будем пускать это в ход. И тогда все будут довольны.
— Он говорит дело, Артемий, — сказал Роман. — Соглашайся. Мы оба знаем, что будет дальше. Мы подадим иск и переведём это дело в уголовный суд.
— Ты дурак, если думаешь, что мы сдадимся просто так, — отозвался Филинов, но Лазарева это не впечатлило.
— Ты не хуже меня знаешь, как прокуроры любят подобные процессы. Да ещё и с такой доказательной базой. Они буквально будут драться за то, чтобы запустить в него свои руки. Уж слишком простой способ получить очередную победу себе в личное дело. И да. Я прекрасно знаю, как ты любишь затягивать судебные процессы, заваливая противника информацией, протестами и всем прочим. Здесь это не сработает.
— У тебя, может, и не сработает…
— Я хочу выслушать их предложение, — резко произнёс Арсеньев, вставая с кресла.
— Дмитрий… — начал было его адвокат, но тут же оказался прерван.
— Нет, Артемий! Я не собираюсь отдуваться за это! — чуть ли не в истерике выкрикнул он. — Если они гарантируют, что на этом дело будет закрыто, то я хочу их выслушать!
Филинов ещё несколько секунд смотрел на своего клиента, но то, что он увидел в его глазах, ему совсем не понравилось.
— Разве интересы наших клиентов не имеют первостепенного значения? — усмехнувшись, спросил Рахманов. — Итак, давайте подпишем соглашение?
— Отличная работа, — без какой-либо иронии в голосе произнёс Лазарев, протянув мне бокал.
Отказываться я не стал. Мы втроём стукнули ими, празднуя победу.
— Это, пожалуй, было слишком просто, — улыбнулся я и сделал глоток.
Дорогой бурбон приятно обжёг нёбо, оставив после себя отдающее вишней и дымом послевкусие.
И, судя по тому, как довольно зажмурился после глотка сидящий в кресле рядом Пинкертонов, ему напиток тоже пришёлся по вкусу. Ещё бы было бы иначе. Что ни говори, но плохого алкоголя Роман у себя в кабинете не держал.
Мы сидели в кабинете Лазарева. Прошло примерно тридцать минут, за которые мы успели составить новое соглашение, после чего Роман и Дмитрий подписали его, обязуясь выполнить условия сделки.
— Значит, никто кроме этих троих тебя не видел? — уточнил Лазарев у Пинкертонова.
— Не, — отмахнулся Пинкертонов. — Не переживай. Мне не впервой проворачивать подобное.
— Ты представился инспектором ИНС, — напомнил ему Лазарев.
— И что? — отсекающим любые возражения вопросом ответил ему Пинкертонов. — Ну представился. Другое дело, что я ничего от них не требовал.
Глотнув из своего бокала, я толкнул частного сыщика локтем.
— Покажи ему.
— А, сейчас, — порывшись по карманам, он достал удостоверение и, раскрыв его, показал Лазареву. — Смотри.
— Ну, поддельное удостоверение. — Роман недоумевающе посмотрел на него. — И что? Это подсудное дело, так-то.
— Это если бы я показывал тебе удостоверение инспектора ИНС, то да, подсудное, — рассмеялся Пинкертонов. — Ты внимательнее посмотри. Видишь где-нибудь хоть единый намёк на то, что это их удостоверение?
Роман нахмурился и присмотрелся внимательнее. За допущенную ошибку я его не виню. Я сам так же лоханулся в первый раз, когда мне его показали.
Лазареву хватило всего нескольких секунд после подсказки, чтобы понять, в чём дело.
— Тут нет ни единого упоминания ИНС, — сказал он. — Даже печать какая-то другая.
— Еще бы она не была другой, — довольно улыбнулся Пинкертонов. — Я её сам придумал. Сколько людей знают в точности, как она выглядит в удостоверении инспектора ИНС?
На лице Лазарева вдруг появилось забавное выражение.
— И правда, — хмыкнул он.
— Вот именно, — кивнул ему сыскарь. — Вот если бы я представился и что-то потребовал, используя это прикрытие, то да. Совсем другое дело. А так просто пришёл, познакомился и ушёл.
— Это все равно не очень законно, — покачал головой Роман.
— Ну пусть попробуют мне что-то предъявить, — пожал плечами Пинкертонов. — Я не первый год этим занимаюсь, а доблестный инспектор Вернинский сегодня отправится в мусорку.
Одним глотком допив остававшийся в его бокале бурбон, он поставил бокал на столик у кресла и встал.
