На лице потерпевшей не было видно и искорки смеха. Она смотрела на адвоката так, словно только что внесла деловое предложение, достойное обсуждения, и сейчас ожидала ответа.
Дубровская недоверчиво усмехнулась.
– Но, Софья Валерьевна, вы назвали гигантскую сумму, которой мой клиент, разумеется, не располагает. Профессора в нашей стране получают весьма скромное вознаграждение за свой труд. Нобелевская премия в ближайшее время, как я понимаю, ему не светит.
– Ну, тогда нам не о чем и говорить, – повернулась к ней спиной Кислова.
Это было неслыханно. Неужели она и вправду считала, что может получить от Соболева такую сумму?
– Помилуйте, Софья Валерьевна… – выжала из себя Дубровская. – Компенсация, на мой взгляд, должна соответствовать причиненному вреду, моральному и физическому.
– А вы считаете, что мои страдания стоят дешевле?
– Мне неудобно об этом говорить, – призналась адвокат. – Потерпевшим, конечно, свойственно переоценивать перенесенные страдания, но вы в самом деле, считаю, просите лишку. Даже если на секунду предположить, что Соболев изнасиловал вас, я не думаю, что миллион долларов – подходящая сумма. Вы – взрослая женщина, вам тридцать девять лет. Полагаю, ведь не он лишил вас невинности.
– Еще немного, и вы начнете приводить мне расценки на услуги проституток, – ухмыльнулась Кислова. – Вам известно, сколько стоит ночь элитной жрицы любви? А сколько принято доплачивать за разного рода извращения? Вы ориентируетесь на эти цены, ведь правда? А теперь недоумеваете, почему скромная лаборанточка запрашивает больше, чем любая из имеющихся на рынке шлюх? Ну же, согласитесь, что я права…
– Я не хотела вас оскорбить. Мне глубоко неприятен весь этот разговор, – призналась Дубровская. – Но я думала, что взрослые люди всегда могут договориться, как-то поладить друг с другом. Неужели вы так хотите, чтобы Аркадия Александровича отправили на зону? Вы же понимаете, что для него это будет катастрофа, впрочем, так же, как и для его семьи. У него есть коллеги, родственники, дети наконец. Вы представляете, каким ударом станет для них его осуждение? А что получите вы? Моральное удовлетворение?
– А если даже и так, тогда что? – повернулась к адвокату Кислова. В ее словах звучал вызов. – Я уже получаю моральное удовлетворение, когда вижу, как вы суетитесь вокруг меня с целью как-нибудь прекратить начатое мной дело. Просто уморительно наблюдать, как вы торгуетесь, боясь мне переплатить. Бьюсь об заклад, вы отрепетировали наш разговор заранее и заранее обсудили, какую сумму мне предложить. Все ваши вопросы о том, сколько я хотела бы получить, полный блеф. Вы уже определили, сколько я стою. Не удивлюсь, если вам даже пришлось навести справки в бухгалтерии относительно моего заработка. Действительно, сколько предложить лаборантке? Ну уж, конечно, не столько, сколько дочке профессора, родственнице министра или любовнице олигарха. Там расценки на несколько порядков выше, и миллион долларов не показался бы вам такой уж заоблачной суммой. Разумеется, что расплатиться с ними вы тоже бы не смогли, но, во всяком случае, не делали бы страшные глаза и не демонстрировали бы идиотское недоумение…
Маска показного равнодушия с лица потерпевшей спала, словно кто-то срочно поменял актрисе роль. В глазах Кисловой плескалось столько ненависти, что Елизавете стало не по себе. Она имела дело с мстительной, агрессивно настроенной женщиной, и вести с ней переговоры было столь же бессмысленно, как говорить по душам с серийным убийцей. Жаль, что она позволила Соболеву втравить ее в эту опасную авантюру.
– Вот вы с виду порядочная женщина, адвокат, – продолжала Кислова свой полный гнева и яда монолог. – Сколько вы попросили бы за свою честь? Думали вы об этом? Ну, конечно, нет. Вы считаете, что изнасиловать могут кого угодно, только не вас. Ну да, такое случается с заводскими девчонками, которые идут с поздней смены домой, или с глупыми студентками, перепившими на вечеринке. А секретарши да лаборантки вроде меня, всякие там гувернантки – вообще в группе риска. Секс – это вроде как дополнение к их работе, непременная часть их обязанностей. Сколько им приходится делать помимо того, что они действительно должны? Чашечку кофе начальнику – обязательно, забрать вещи из химчистки – непременно, не забыть про подарок для дочери и про цветы для жены на Восьмое марта – святое дело. А после того как факс отправлен и почта рассортирована, пожалуйте на рабочий стол, лицом в резолюции, и терпите, пока начальник не снимет свой стресс…
– Но вы же не секретарь, а Соболев – не ваш начальник, – напомнила Елизавета, ошеломленная силой натиска Кисловой.
