- Э-э, парень, ты придаешь этому слишком много значения. Если Бог захотел, чтобы ты любил мужчин, значит, так тому и быть. Когда я завел себе первого, а мне было пятнадцать, мой отец тоже очень сердился. Я всем ему был хорош, кроме этого. Он хотел меня женить, нашел мне хорошую девушку, с Сицилии, только я ему сказал, что не хочу ломать жизнь ни ей, ни себе.
- А он? — спросил Манвэ с жадностью. Перед ним был человек, который прошел через все то же, что и он сам.
- Обиделся, — усмехнулся старик. — Но оставил меня в покое. Только, когда умирал, попросил взять к себе сироту, чтобы наш род не прервался.
- И вы всю жизнь… — адвокат замялся.
- Да, всю жизнь. Знаешь, Джимми тоже нервничал из-за этого. Особенно когда ему кто-нибудь говорил… Сам знаешь, что говорят в таких случаях. Он дрался. А потом перестал. Сказал, что у них нет такой любви, как у него, что с них взять.
Манвэ вздрогнул. Гангстер заметил это и произнес тихо:
- Держи крепче свою любовь, мальчик. Когда она уйдет, ты будешь плакать о каждом дне, когда пытался отказаться от нее.
Выйдя от отца Мелькора, Манвэ понял, что что-то сдвинулось с места в его душе. Он еще не мог оценить масштабы этого изменения, но оно уже произошло и пути назад не было.
Мелькор не звонил. Манвэ был уверен, что он не позвонит, но срывался на любой звук, издаваемый телефоном. Измученный тоской, он вел с Мелькором длинные воображаемые разговоры и считал минуты до того момента, когда он приедет.
Когда настал обещанный день, Манвэ не отходил от телефона, обрывая все разговоры на полуслове. Так он караулил проклятый аппарат, сидя в конторе, как дверь внезапно открылась и сопровождаемый по пятам разозленной Лизой вошел Мелькор.
- Этот человек ничего не слушал… Я ничего не могла сделать…
- Все хорошо, Лиза, — Манвэ не мог оторвать глаз от любимого лица. — Идите.
Дверь захлопнулась и была немедленно заперта, а Манвэ оказался в объятиях Мелькора.
- Я так скучал, — бормотал гангстер, зарываясь носом в темную стрижку Манвэ. — Я чуть с ума не сошел, только о тебе думал…
- Я тоже… — адвокат прижимался к любовнику, чувствуя, что еще минута, и он спятит от счастья. — Мел, милый… — он поцеловал гладко выбритую щеку, светлую прядь волос, выбившуюся из-под резинки, небольшое ухо. Мелькор счастливо вздохнул. Вдруг он чуть отстранил от себя Манвэ:
- С тобой все было в порядке, caro? Ты не болел? Тебя никто не обидел?
- Нет, я только очень тосковал по тебе.
- И утешался с женой?
- Нет, что ты?
- Не сердись. Это шутка. — Он опять притянул к себе возлюбленного и сказал жарко и страстно:
- Поехали ко мне, малыш, я не могу больше терпеть.
- Нет, Мел, — Манвэ посмотрел на него с отчаяньем. — У меня в четыре встреча, которую я не могу отменить. После, ладно? — он ожидал, что Мелькор возмутится, но тот только посмотрел на часы:
- В четыре? — Было пятнадцать минут третьего. — Мы успеем.
Он с сожалением посмотрел на крутящееся кресло и быстро прижал Манвэ к стене рядом со столом.
- Мел, ты с ума сошел… — успел пискнуть тот, но ему тут же зажали рот.
Какой-то довольно солидный промежуток времени вывалился из сознания адвоката. Он отвечал на поцелуи и ласки, не замечая, что его избавили от галстука и расстегнули рубашку. Манвэ весь горел, как в лихорадке, сжигаемый желанием. Вывел из его из транса звук расстегиваемой «молнии».
- Мел, не надо, кто-нибудь войдет… — проговорил он с трудом.
- Никто не войдет, я запер дверь, а телефон отключил. Стой тихо.
Когда Манвэ ощутил теплую ладонь Мелькора в низу живота, он исступленно застонал и уронил голову на плечо любовника. Он понимал, что находится в своей конторе и за стеной сидит секретарша, но остановиться уже не мог. Адвокат цеплялся за шею гангстера с отчаянием утопающего, сосредоточившись только на ритмичных, настойчивых и нежных движениях его руки. Мелькор шептал ему на ухо ласковые слова, его короткие поцелуи сводили Манвэ с ума. «Если сюда кто-нибудь войдет, мне конец», — мелькнуло в его воспаленном мозгу, наслаждение уже становилось невыносимым, и он хрипло простонал:
- Мел, не надо, пожалуйста… Я сейчас кончу…
- Естественно, — Мелькор жадно вглядывался в его побледневшее и ставшее еще более прекрасным лицо, — я этого и хочу.
- Ты с ума сошел, Мелько… О-о, как хорошо, не останавливайся, сильней, как же хорошо… О, Мел…
Медовая сладость затопила его с головой, ноги подкосились, и Мелькор поддержал его. Пальцы Манвэ оставляли на коже любовника царапины, когда адвокат сползал вниз по стене, не в силах остановить содрогающееся от оргазма тело. Очнулся он, опять прижатый к стене, гангстер склонился над ним, синие глаза горели, как язычки газового пламени.
- Ты спятил… — пробормотал Манвэ, по ощущениям от прильнувшего к нему тела он понимал, что Мелькору совсем ничего не перепало, кроме морального удовлетворения. Но гангстер, похоже, ни о чем не жалел.
- Ты можешь сам стоять? — спросил он.
- Да, наверное, — адвокат выпрямился. Коленки были еще слабые, но держался он нормально.
- Тогда покажи, где у тебя раковина?
- Вон там, видишь, дверь.
- Сейчас вернусь.
