Гор затянулся, а Мелькор оглаживал его руки и плечи, рассматривал его с нежностью, пленительной в этом крупном, плечистом парне, и бормотал воркующим голосом какие-то итальянские нежности. Гор почувствовал, что член у него снова напрягается. Горькие мысли улетучились из его сознания сами собой. Такой Мелькор, влюбленный, тающий от своей влюбленности, не мог таить в душе измену.
В следующий месяц Гору приходилось в основном удивляться. Он вдруг открыл для себя нового Мелькора, принципиально не похожего на себя самого. Этот Мелькор был другом. У Гора никогда не было друзей, были только приятели. С Мелом он понял, что его прежние представления о дружбе — всего лишь бледное недоразумение. С Мелькором не приходилось быть уверенным в завтрашнем дне. Гор никогда не знал, в какую новую проделку затянет его друг, будет ли она стоить им исключения из школы или всего лишь комнатного ареста по вечерам. Зато он был уверен в другом, в том, что никогда больше не останется один. Анджелини благожелательно смотрел на связь двух подростков. Привыкнув жить в мире однополой любви, гомосексуальные отношения в паре юношей он воспринимал, как нечто само собой разумеющиеся, хотя, естественно, никогда не позволил бы Мелькору и Гору демонстрировать их публично. Они и не стремились к этому, на людях разыгрывая парочку хулиганов и веселясь напропалую.
— Мелькор меня кое-чему научил, — заявил Гор Тейлору. — Драться на ножах, например. Но на самом деле настоящим мозговым центром в нашей паре был я. У Мелькора голова хорошо варит, но он не любит ей пользоваться, а когда нам было по шестнадцать, так вообще у него в черепушке была одна сперма. В общем, он предлагал какое-нибудь безумное дельце, а я разрабатывал планы его осуществления. Правда, частенько так бывало, что я все хорошенько обмозгую, взвешу, намечу план, а Мелу уже наскучила собственная идея или он про нее забыл.
— Так и сейчас бывает, — заявил Тейлор и покачал задницей табурет.
Гор хмыкнул и ничего не сказал.
АДВОКАТ 5
ПРЕДАТЕЛЬСТВО
Традиционные замечания. На сей опус автора сподвигли исключительно бессмертные герои не менее бессмертного «Адвоката-I-IV» (классического), написанного нежно любимыми тем самым автором Клодом и Марго. Соответственно, и герои, конечно и разумеется, их. С них и спрашивайте, если что. А мы так просто, балуемся помаленьку…
А если серьезно — большое им спасибо. И героям, и авторам. Пресловутый автор все еще пребывает от «Адвоката» в диком восторге и восхищенном трепете. Собственно, потому и решился представить нижеследующее на строгий суд. (Классная фразочка, да? Главное, искренняя.)
В ресторане заняты были все столики; гомон веселящейся праздной толпы плыл над заставленными дорогими деликатесами подносами, которые расторопно и с приятной улыбкой на губах (не поторопишься — потеряешь место) разносили одетые в белоснежную униформу официанты; звон серебряных приборов смешивался с нарочито-красивым женским смехом и нарочито-безразличными мужскими голосами. Метрдотель вежливо раскланивался перед вновь прибывающим клиентам и с содроганием думал о предстоящем докладе «защитнику и покровителю» заведения, непосредственно подчиняющемуся господину Джонатану Ву.
В небольшой уютной комнате наверху царило совсем иное настроение. Четверо сидящих за овальным столом мужчин явно собрались не для того что оценить мастерство местных поваров и сомелье. Трое из них, великолепно одетые азиаты, с каменными лицами взирали на нервничающего европейца, чья речь то и дело становилась сбивчивой и невнятной.
— …Мне нужны гарантии, знаете ли… Наш дон пусть и ушел на покой, да сынок его, приблудыш треклятый, тоже дело знает. Его не проведешь так просто, даже не надейтесь! Так вот… мало того, что он чей-то ирландский ублюдок, так еще и, это… — человек глумливо хихикнул, — ну, на мальчиков его тянет… вот и завел себе такую же тварь подзаборную! Посмотреть — девочка только из стрип-шоу, в глазки друг другу заглядывают, за ручки держаться, мерзость!.. Да что говорить! — парень явно вошел в раж, старая ненависть рвалась из него почти бесконтрольно: — Вокруг этой, мать их, парочки все нью-йоркские геи собрались! Про его личного гения и думать нечего, из одного гнезда птички, а та история с наследником Гогенцоллернов, этим сопляком Фрицем!..
— Прошу вас говорить по существу, — на безупречном английском прервал его излияния один из троицы, судя по тону главный. — Мне известна ситуация в городе и я не испытываю желания выслушивать ваше мнение по данному вопросу.
