Четыре с лишним дня Гор продержался только за счет собственного ледяного разума и Тейлора. В мозгу у него непрерывно тикал хронометр, на замолкавший даже те несколько часов, которые он проспал, просто свалившись с ног. При этом заметить его состояние мог разве что очень хорошо знающий его человек. Например, Роджер… или Мел. Но Мела не было в Нью-Йорке. Пока Гор очень аккуратно, осторожно и незаметно крал требуемую похитителями информацию, перед внутренним взором его стояло разбитое лицо Манве. Сразу после звонка он по возможности отстраненно проиграл в уме различные варианты разрешения ситуации, среди прочих — и наихудший. Он попытался представить Мелькора, потерявшего своего адвоката, представив себе потерю Роджера. И понял, что допустить этого не может. Без Манве Мел жить не будет; это потрясение вряд ли перенесет старый Анджелини… а тогда… Гангстер тряхнул головой. Необходимо было рассуждать строго аналитически, иначе он просто свихнется. Где-то на краю души поднимался бешеный гнев на тех, кто посмел поставить его перед выбором между предательством двоих самых дорогих ему людей. Не считая Роджера, разумеется. О да, он выполнил все поставленные перед ним условия, и вся организация, которую он сам помогал создавать, уже сейчас была в его распоряжении; в отсутствии Мелькора никто об этом даже не догадывался. Но ограничиваться выполнением требований он отнюдь не собирался. Тысячу раз гангстер успел благословить не потерявшего голову Манве за тоненькую ниточку к его спасению… и теперь у него появился вполне реальный шанс вообще скрыть от Мела большую часть произошедшего.
Ударник «Квинов» тоже был не в лучшей форме, в результате Фредди едва не сорвал голос, крича на него каждую репетицию. Крики пользы не принесли, и солист плюнул на это занятие. Тейлор же, уверенный в серьезности происходящего, жутко переживал за любимого: тот сгорал заживо. Без того резкие черты лица заострились до неузнаваемости, под глазами легли круги, в уголках судорожно сжатых губ наметились морщины. Роджер интуитивно не лез к гангстеру с вопросами и предложениями заняться любовью, а старался просто поддерживать как только мог; видеться они почти перестали (Гор боялся за любовника и старался пореже появляться рядом). Самые страшные мучения несчастному ударнику доставлял вопрос, долго ли это безобразие будет продолжаться. Изо всех сил он цеплялся за услышанное «шесть дней», которые медленно истекали…
Однажды поздно вечером Тейлор плелся в свою темную квартирку, грустно размышляя об очередной пустой ночи без возлюбленного. Неожиданная разлука заставила его по-новому оценить свои чувства. Оценка оказалась неутешительной: никакая работа, никакие веселые попойки и толпы поклонников всех мастей не стоили ничего по сравнению с Гором. Сейчас, по крайней мере, ударник твердо надеялся на то, что скоро гангстер уладит свои дела и вернется… а если бы нет, неожиданно подумал он. Если бы предстояли годы, жизнь без Гора, его низкого смеха, хриплого голоса, шепчущего что-то ласково-непонятное на чужом языке, смоляных кудрей и блестящих любящих глаз… Роджер споткнулся на ровном месте. Жизнь без Гора?! Какая чушь, честное слово!..
— Эй, бельчонок…
Бедный ударник подпрыгнул на метр вверх и принялся оглядываться по сторонам; из черной пропасти переулка показалась высокая тонкая фигура. Мертвенный свет фонаря облил знакомое лицо…
— Господи, — еле слышно простонал Тейлор, бросаясь к гангстеру в объятия. — Господи-и-и…
Они стояли, вцепившись друг в друга, как будто некий рок пытался растащить их в разные стороны и навсегда разделить.
— Я люблю тебя, бельчонок, — серьезно проговорил Гор, не отпуская мальчишку. — Еще немного потерпи, хорошо? Завтра вечером, я надеюсь, все будет в порядке… завтра вечером…
— Гор, — жутко стыдясь, Роджер ощущал на своих щеках влагу, вдыхал знакомый аромат дыма, прижимался носом к рукаву черной кожаной куртки и крепче обхватывал заметно похудевшее тело любимого. — Гор, я… ты… — Он нерешительно поднял голову: — Зайди ко мне, а? На полчаса, не больше…
— Пойдем, Роди…
В крохотной кухне Тейлор усадил гангстера за стол, поставил перед ним чашку с кофе и пристроился напротив, жадно вглядываясь в напряженное лицо. Спрашивать хоть что-то он боялся, наслаждаясь одним фактом присутствия любимого.
— Как ты себя чувствуешь? — решился все-таки он, чувствуя, что итальянец продолжает думать о своем.
— Как после попойки в честь вашего концерта, — бледно улыбнулся тот. — Без опохмелки и денег. Почти забытое ощущение, кстати…
— Я умоляю тебя, — чуть слышно проговорил ударник, — что бы ты не делал, будь осторожен, пожалуйста…
— Я стараюсь, — также тихо отозвался Гор. — Пресвятая Дева знает, я стараюсь, бельчонок… ты только меня не бросай…
Тейлор задохнулся от этих просящих нежных слов, схватил руку возлюбленного и принялся целовать его сильные длинные пальцы, потом прижал ладонь к своему виску, не зная, как еще выразить переполняющие его чувства…
В дверь позвонили. Вздрогнув от неожиданности, Роджер вскочил:
— Подожди секунду, я их выставлю.
