Он вернулся к себе в свой угол. Там Карачевский уже начал отстреливать «крабов», а Петя-снайпер всё ещё ковырялся со своей драгоценной винтовкой.
Аким тоже стал постреливать в бегущие к нему механизмы. Непривычно. Одиночными не сразу попадёшь, а очередями бить, так расход патронов огромный. Да ещё расстреляешь все магазины, потом их набивать нужно будет. Время много на это уходит. Нет, дробовик лучше.
Он уже менял второй магазин, когда услышал высокое и звонкое:
Паммм…
Он высунулся из траншеи. А над китайцами, над песком плывёт большое, серое облако.
И тут же ещё раз:
Паммм…
Он даже поверить не мог, в кои веки такое происходило. Это их миномёты начали бить по китайской атаке.
Паммм… Паммм… Паммм…
Разрывы один за другим. И так хорошо, точно ложатся. Осколки от мин разлетаются, над самым песком стелятся. И всё больше и больше черных, дымно-пыльных облаков медленно плывут над равниной, по которой только что наступали китайские солдаты. Они накрывают всё пространство перед траншеями и в этой мгле то и дело всполохами рвутся и рвутся в небо красные цветы новых разрывов.
Саблин добил двух последних крабов и спрятался в траншею, осколочки-то и до него долетали. Сел, и, чтобы не терять времени, стал набивать пустой магазин патронами. А сам слушает, и радуется каждому новому взрыву. Когда пустых магазинов у него уже не осталось, взрывы прекратились. Он высунул голову из окопа, так, чтобы только камеры наружу торчали. А там не видать ничего, только серая пыль сплошной стеной. И тихо стало. Ни единого выстрела. Ни с той, ни с другой стороны. Навоевались.
Аким, наконец, тихонько, помня про снайпера, высовывается над траншеей. Китайцев нет. Последние из них совсем далеко, тащат своих раненых уже около своих окопов. Вернее, живых нет. На поле, на песке, четыре трупа. Один из тех, кого убил Петя Чагылысов. Ещё один убит пулемётчиками. Этих Аким помнил. Кто убил остальных, он не знал. Может и миномётами их поубивало.
Но почему-то Саблин был уверен, что это не последняя атака на сегодня. Он знал, что они тут китайцам как кость в горле. Сейчас подтянут ещё пулемётов и гранатомётов, и пошлют сюда два взвода, а не один. Они не успокоятся.
А в коммутаторе знакомый и радостный голос.
— Казаки, наши идут.
Акиму из-за скалы не видать ничего, он спрашивает у Карачевского:
— Володя, кто там?
Тот оборачивается, чуть не вылезает из копа, смотрит на восток и сообщает:
— Пехота, к нам идут. Не спешат.
— Ага, — говорит пулемётчик Каштенков, — как на прогулке идут.
Аким слышит в их голосах радость. Он и сам очень рад этим пехотинцам.
— А сколько их? — Спрашивает он.
— Человек сорок. — Говорит радист.
— Ага, а обещали роту. — Вспоминает пулемётчик.
— Такие теперь роты, — говорит взводный и тем разговор заканчивает. — Казаки, пока окапывайтесь, запасные позиции готовьте. Не думаю, что успокоятся китайцы сегодня. Пойду встречать братов. Погляжу, что у них за офицер.
Саблин пошёл к Карачевскому и Чагылысову, они достали сигареты. Закурили, стали глядеть, как приближаются пехотинцы. То, что к ним подошла пехота, это сильно улучшает их настроение.
— Ещё бы пожрать, — говорит Володька.
— Да-а, — говорит снайпер. — Хотя бы паштета с хлебом.
Саблин ничего не говорит, чего тут говорить, и так всем понятно. Он лезет в ранец и достаёт оттуда последний кусок сала. И хлеб.
Это всё очень кстати.
Когда они взяли те траншеи и когда подошла пехота им на помощь, китайцы предприняли ещё две атаки после первой неудавшейся. Вечером атаковали и ночью. Вечерняя атака больше походила на разведку боем, затяжную перестрелку с малыми попытками придвинуться вперед. А вот ночью всё было иначе.
Ночная атака была хорошо подготовлена, людей и боеприпасов китайцы собрали немало. Атака длилась долго и была крайне упорна. Но командование русских прекрасно понимало важность этих траншей и тоже не жалело боеприпасов, на протяжении атаки противника миномёты не умолкали. Мины не давали китайцам возможности свободно маневрировать и концентрировать силы на поле, подавляли огневые средства, к тому же наносили заметный урон. Китайцы так и не подошли ближе ста метров к траншеям, а волны «крабов» пехотинцы и казаки успешно отбивали. Но под конец атаки в траншею к обороняющимся залетела тяжёлая граната. Замком взвода Носов, радиоэлектронщик Жданок — оба были тяжело ранены. Ещё был ранен один пехотинец. Но ему большим осколком вмяло панцирь, переломало рёбра, так что ничего страшного с ним не случилось.
