Другим местом стало кафе, в котором Катерина любила собирать нас на корпоративные посиделки. Оно напомнило о Павле и нашем стремительном романе. Но эти воспоминания лучше, чем те, что остались после пребывания в упырином логове.
– Мне пора начать волноваться? – поинтересовался Семёнов после того, как мы сделали заказ.
– Ты о чём? – не поняла я.
– О твоём новом поклоннике. И почему я у тебя всегда кобель, а ты такая порядочная недотрога? И это при том, что тебя ни на минуту нельзя оставить. Даже на работе.
– На работе всё обычно и происходит, – хмыкнула я. – Ты ревнуешь, что ли?
– А не стоит?
– Лёша, не смеши меня! Было бы к кому. Он же тебе в подметки не годится. Да тебе никто в подметки не годится! Ты самый лучший! И потом, ты мой герой. Ты меня от смерти спас. А он? Кто он вообще такой? Скользкий гад, который увёл мою должность.
– Приятно, что ты осознаешь степень моей значимости, – приосанился мой герой.
– Не лопни от гордости.
– И оставить тебя на растерзание поклонникам? Ни за что!
В кафе присутствовало несколько коллег, поэтому пришлось соблюдать приличия. А так хотелось похулиганить! Семёнов испытывал те же чувства. Его рука незаметно для окружающих поглаживала моё колено, затем поглаживания переместились чуть выше. Я в долгу не осталась. Через несколько секунд парень перехватил и сжал мою нахальную ручонку.
– С огнём играешь, Афанасьева, – доверительно шепнул он, прожигая многообещающим взглядом.
Я чуть не взвизгнула от предвкушения. И зачем нам ехать в какую-то больницу после работы, когда все мысли крутятся вокруг дивана? И не только мои, судя по тому, что я вижу. Но долг превыше низменных удовольствий. Я же сама прервала наш спонтанный медовый месяц, так что мне и мучиться.
Семёнов мучился вместе со мной, пока мы мчали в сторону ведомственной больницы. Ну как мчали. Кружили по подворотням, простаивали в пробках. Мой страстный возлюбленный постоянно путал рычаг переключения передач с моим коленом.
– Лёш, мне кажется, наша пиявка – мужик, – решила я отвлечь Семёнова от собственной персоны. Да и самой необходимо отвлечься, иначе создадим аварийную ситуацию на дороге.
– В связи с чем такое умозаключение? – спросил Семёнов, но руку с бедра не убрал. Сжал пальцы. Несильно, но чувствительно. Я судорожно всхлипнула. Моя реакция не осталась незамеченной, и парень продолжил экзекуцию.
– Сам посуди, – ответила я, хватая его за запястье и перекладывая руку со своего бедра на его. Красивые у Семёнова руки. Крепкие ладони, длинные, чётко очерченные пальцы. Надо попросить его попозировать мне. Сделаю несколько быстрых зарисовок. Хотя, догадываюсь, во что выльется это позирование. – Все пострадавшие – женщины. Сначала я, потом сотрудница отдела кадров, после – старушка из дома напротив, сейчас Татьяна Степановна. То есть все жертвы женского пола. Точно говорю, пиявка – мужик.
– Допустим. Ты что-то вспомнила?
– Нет, – помотала я головой. – Просто домыслы. Я вообще тот период плохо помню. Я тогда была сильно не в себе. Окружающую действительность воспринимала с трудом. Бродила как в тумане.
Семёнов нахмурился. Зря я напомнила ему о Павле. Похоже, он до сих пор считает, что тот легко отделался.
Татьяну Степановну разместили в обычной палате. Палата имела более чем пристойный вид и предназначалась для двоих человек. Вид нашей коллеги тоже был вполне пристойным и даже бодрым. Татьяна Степановна, пышнотелая круглолицая дама, не так давно вышла на пенсию, но работу не оставила. И это понятно. Пойди проживи на ту пенсию при нынешнем уровне цен.
Нашему появлению она немало удивилась, но, похоже, обрадовалась. Семёнову, в первую очередь. Парень заботливо хлопотал вокруг неё. Помыл и разложил на тумбочке фрукты. Несколько раз справился о самочувствии и, удовлетворившись ответом, что оно возвращается в норму, приступил к опросу, замаскированному под искреннее беспокойство.
– Как же так, Татьяна Степановна? Вы ведь такая сильная и крепкая девушка, – «девушка» заалела круглыми щеками, расплываясь в счастливой улыбке. – Неужели на работе довели? Подчинённые постарались? Только намекните кто, я им устрою небо в алмазах.
– Что ты, Алёша! Девочки здесь совершенно ни при чём. Дома проблемы, – Татьяна Степановна тяжело вздохнула и погрустнела. – Всё как-то навалилось разом. У Вити беда. Это мой старший. Попал под сокращение. Вы же знаете, как сейчас сложно работу найти. Кризис. А у него ипотека. И Оксана, жена, вторым беременна. Ещё Павлик, старший внук, связался с дурной компанией. Пьёт, курит, деньги воровать начал. Боюсь, как бы наркоманом не стал.
– Да уж. Непростая ситуация. Но работа – дело наживное. Лишь бы голова на плечах была. Вас-то они зачем своими проблемами грузят? У вас же сердце!
– Так никто и не знал, что сердце. Сама удивилась. Давление, конечно, давно пошаливает. Ну так возраст уже.
– Да разве это возраст? – галантно возмутился Семёнов.
