— Обижаешь, начальник! — откликнулся селектор, — Я не историк… Вообще, никаким боком… и даже не филолог… Но с японской историей, например, немного знаком. Так вот, можно сколько угодно ужасаться "свинцовым мерзостям" России, только почитав жизнеописания разных там Оду Нобунагу… или проделки персонажей типа Токугавы и его друзей… Пот ушанкой промокал, насколько крепко у них там был "вопрос поставлен"… После этакого чтения — история России, включая наиболее лютые времена (!), смотрится безобидными детскими комиксами про добродушных бородатых пацанов. Хотя, особого восторга — не вызывает… И желания целоваться в десны с современными "московитами" — тоже…
— О патриотизме — я отдельно скажу, — чуть поджала губы Ленка, — Он — особая тема.
— Я в обобщенном смысле, — чуть сдал назад Соколов, — Должна же быть у военных какая-то "великая цель"? Кроме жирной пенсии в 45 лет? Идея, настолько близкая и родная, что самый закоренелый в патриархальной дикости "селюк", — тут он поморщился, — ради неё — сиганет под танк с последней гранатой?
Ленка согнулась над столом, закусила кулак и, не произнося не звука — затряслась всем телом так, что в шкафчике, к которому она привалилась, начали тихонько звякать пробирки… Лев Абрамович неодобрительно на неё покосился, потом смерил каудильо особо многоопытным еврейским взглядом, глубоко вздохнул и отозвался:
— Молодой человек! Вы думаете, что у ментального гибрида Якова Лукича и барона Бертрана де Борна, вдруг завелось в душе что-то святое только потому, что к ему на плечи пришили полосатые картонки со звездочками? Поверьте слову уже довольно пожилого химика — с такими, это не может быть от слова никогда… И сдается мне, что на доказательство вам этой "теоремы", мы зря истратили совершенно чудесную зимнюю ночь. "Русский офицер мирного времени" — это не профессия, а диагноз…
— Галина? — снова мой выход…
— Видите ли… — очень трудно словами объяснять вещи, которые сама понимаю скорее интуитивно, — Идеи, за которую от чистой души, отдаст свою жизнь человекообразный "доминант" — не существует в природе. Нет такой опции в программе! И личную инициативу, и готовность нести личную ответственность из "селюка-карьериста" выбивают в далеком голожопом детстве. Отчего потом они так успешны… Заметных административных высот в "системе" — достигают самые искусные манипуляторы, но никак не герои и не энтузиасты… Просто любой "офицер мирного времени", по своей социальной роли — назначен "изображать героя". Ну, так оно во всех пособиях по прикладной психологии написано… В реальности, от любой опасности для себя — "селюк" яростно уклоняется. Вспоминаем сталинский приказ номер 270 и шок, который он вызвал… Какая ещё моральная ответственность? Вопль "Я — ни в чем не виноват! Я только выполнял приказы… У меня подчиненные есть, вот они — обязаны…" — обыденная реальность. В то же время имеются вещи, за которые такой "офицер" готов убить… или послать на смерть других… Это — личная власть, почести и безнаказанность…
— Bertran de Born, — подняла голову Ленка, — жил в разгар эпохи Крестовых Походов, Всю жизнь воспевал "рыцарскую" доблесть, подвиги и сражения. Но сам в Крестовом Походе — не был ни разу. Ещё он прославлял честь и верность, но изменял своим покровителям при каждом удобном случае, а затем снова втирался в доверие… Средневековая "рыцарская этика" — фальшива и ненатуральна, как любительская театральная постановка. Включая отношения "лордов" с высшими "доминантами" и богом… Фокус, когда перед самой смертью феодала (всю жизнь грабившего и убивавшего), наспех "постригают в монахи" и облачают в рясу — прелестный образчик такой "деревенской хитрости". Бога (вездесущего и всеведающего!), оказывается, совсем нетрудно обмануть простым переодеванием! А монахам — прощаются все грехи "мирской" жизни и автоматически даруется царство небесное… Думаете, Яков Лукич просто так, от плохого воспитания, заморил свою же родную мать голодом и жаждой? Мог бы быстро задушить подушкой… Мужик бывалый, воевавший, рука бы не дрогнула. Он ведь — тоже хотел обмануть бога! По деревенски… "А я тут — не при чем… А я — слова грубого не сказал, пальцем её не тронул. Она — сама умерла, вот!" Христиане, обнять и плакать… У полковника Смирнова, в послужном списке, три эпизода "измены Присяге" и два эпизода "измены Родине"… На что вы надеетесь?
— Хоть что-то позитивное я сегодня услышу? — тяжело вздохнул каудильо, с надеждой повернувшись ко мне… Зря! Я могу только дополнить… Например — рассказать, как "богобоязненные православные казаки", сто лет назад, ударно разворовывали стройматериалы для своего же войскового собора в Новочеркасске… Скорее всего, не забывая креститься и посещать церковные службы.
