— Есть такое дело, — поежился Лев Абрамович, — Попадались воспоминания про работу операторов немецких "душегубок". По инструкции — полагалось подавать в салон выхлопной газ (окись углерода) по чуть-чуть, что бы казнимые незаметно теряли сознания, но не пугались, не бесновались и не портили сиденья с обшивкой. Мало кто знает, что большинство "душегубок" — были "транспортом двойного назначения". Их в основном применяли для повседневной перевозки обычных людей… Так вот, замечено, что "сельские" по происхождению водители-эсэсовцы (в особенности, бывшие советские пленные с юго-запада СССР, украинцы и выходцы из казачьих районов) — соблюдали упомянутое правило четко. Выставляли минимальную подачу и потом — с интересом наблюдали за происходящим внутри, через окошечко кабины. Зато "городские", в нарушение любых инструкций (и наплевав на угрозу дисциплинарного взыскания) — сразу же давали "самый полный газ". Что бы "как можно быстрее закончить".
— Как замечал О'Генри — "Аграрии часто демонстрируют полное единодушие в зверском отношении к себе подобным", — подвел итог Соколов, — И полная покорность судьбе. Безблагодатно-с…
— Из чего следует, — прокашлял селектор, — что для подавляющего большинства людей, "свобода, равенство и братство" — были и до сих пор остаются пустым звуком. А уж если попытаться сформулировать сущность понятия "справедливость"… — динамик надсадно захрипел, — Я хоть и горожанин, но с деревенскими корнями. Приезжая в детстве к родне — не мог понять и принять принцип "быть как все"… то есть "не высовывайся". Деревенское "обчество", тщательно — "не таких" отслеживало… и карало. Избить пацана-горожанина силами деревенских пацанов… или выкосить ночью грядки огурцов у единственного в деревне деда решившегося их посадить… вломиться в дом к молодой одинокой бабенке для того чтобы не только изнасиловать, но и выпороть за страшную вину — "гуляла с командировочным", вместо траханья исключительно "со своими" — норма жизни. Делались исключения для председателя, агронома и ветеринара — они начальство. А начальство подобное принимало как должное. Разве справедливо работяге иметь заработок больший чем у его же руководителя? Даже, когда работяга работает по 16 часов в сутки, производя необходимейший сверх дефицитный продукт? Ему "больше всех надо" или он себя лучше других считает? Перебьется! Заработанное изъять и распределить среди более достойных! Причем, даже не в пользу руководства, а накинуть, например, "премию" заслуженной доярке 70-летнего возраста — типа, старость уважать надо! И пусть только попробует возразить… Со свету сживут! — новый приступ кашля, — Много позже я узнал главный принцип "артельного" труда — хороший работник, сделав свою норму, ждет работников поплоше. Попав на завод, увидел ту же систему — пусть со многими оговорками и допусками. "Обчество" — на страже равноправия (в смысле положенного шестка для каждого сверчка). Вплоть до снижения "расценок" для всего коллектива, при обнаружении таланта, способного превышать общие "нормы" в разы. Изобретатели и рационализаторы для подобного социума — враждебны. Зато принцип "вынь, боже, мне глаз, а соседу оба" рулит однозначно. Вот такой пережиток общинной психологии в психологии огромной страны. А Леночке огромное мерси, за цитатку… Могучая цитатка. Признаться, сам запамятовал. У вас она откуда? В школе ведь "Поднятую целину" — отменили?
— Аргумент… — неохотно откликнулась филологиня, — На литературном семинаре — пересеклась с Василием Беловым. Он там с юмором рассказывал, как они вместе с Шукшиным боролись против женского равноправия. И задала вопрос. Почему, среди "деревенщиков" — нет ни одной женщины? Ну, вы представляете… А он, мне не моргнув глазом, ответил — потому, что мы отлично помним, где бабье место. А вы, "городские" — это хотите забыть. И посоветовал читать Шолохова, как наследие классиков. Скотина…
На этот раз каудильо проняло. Выражаясь пошлым стилем позапрошлого века, "до самой глубины нутра"…
— Это… Народ! — он обвел собрание глазами, будто увидел в первый раз, — Чем мы тут вообще занимаемся?
— Реконструируем "психологический портрет" современного российского офицера, естественно, — изящно пожала плечами Ленка, — В конкретной привязке к личности вашего зама, полковника Смирнова. Решаем, чего от него следует ждать и отчего он вообще, последнее время, такой "энергичный и загадочный". Понравилось?
— Обалдеть! — выплюнул гражданин начальник, — Вылили, на разок оступившегося человека, тридцать три бочки дерьма и теперь довольны. Подумаешь — его воспитывал сельский дедушка… Подумаешь — провинциал…
— Вячеслав Андреевич, — ожил говорящий ящик, — Вот вы считаете, кандидатуру Смирнова, как начальника Проекта "Остров", утверждали на самом верху? Взвешивали его достоинства и недостатки на аптечных весах?
— Конечно, — не нашел что возразить Ахинееву каудильо, — Как говорили — добро дал сам министр обороны.
