Мы назвали три главные мечети Каира, заслуживающие особенное внимание; теперь скажем несколько слов о тех древнейших храмах исламизма, которые и в своем разрушении представляют обильную жатву для зодчих и живописцев. Мечеть Тулуна, первого султана египетского, основанная в 879 году, самая древнейшая и великолепнейшая из них, находится на южной оконечности города. Двойные портики, которыми обнесен пространный двор, есть верх прекрасного, в арабском или готическом вкусе. Заметим, что так называемое готическое зодчество есть подражание или копия арабского. Портики поддержаны связками тройных колонн в два ряда, где скульптура фризов удивительно миловидна. В главном фасаде, там, где молельня и кафедры, эти превосходные колонны расположены в пять рядов.
Водохранилище, находящееся на дворе, осенено древним сикомором. Рассказывая о великолепии этого здания, один арабский писатель говорит, что карнизы мечети были сделаны из душистого янтаря, для того чтобы услаждать обоняние поклонников.
Мечеть эль-Гакима, занимающая первое место после мечети Тулуна, находится на противоположной, северной оконечности города, возле превосходных ворот Ба-буль-Наср; она основана в 1020 году и разрушена не только временем, но и землетрясением. Колонны ее перистилей, по 15 на каждой стороне, совокуплены из четырех колонн, и хотя уступают красотою тем, которые находятся в мечети Тулуна, но не менее того изящны. С высоты полуразрушенного минарета этой мечети, прозванной светозарною, я долго любовался вицами Каира: возле плодоносных садов знойная пустыня, покрытая целым городом гробов, прилегает к стенам столицы и к самым вратам побед (Бабуль-Наср). Победители, султаны-мамелюки, спят возле, в этой мертвой пустыне…
Ворота Бабуль-Наср еще более привлекли мое внимание, чем развалины мечети эль-Гакима. Я часто на них заглядывался и мало видал построений, носящих на себе отпечаток такой величественной простоты и более приличных стенам великого города. Две четверо-сторонние башни с наружной стороны и две такие же башни с внутренней стороны стен соединены глубокою аркадою; но надобно видеть, какая гармония во всех частях этого массивного здания, как хороши карнизы, опоясывающие эти башни, и потом с каким вкусом сочинены резные каймы аркад; какая мастерская обделка камней! Вообще, стены Каира в некоторых частях достойны внимания прочностью своей постройки и красотою своих бойниц и башен. Мы заметили между прочим вход в цитадель со стороны Мокатама, называемый Бабуль-Джебель. Этот вход укреплен двумя башнями, одна круглая, а другая многоугольная, суженная у основания стен двумя уступами. Каир есть школа готического зодчества.
Сверх зданий самого Каира, для зодчего и вообще для художника открыто изобильное поле изучений на кладбищах, которые суть настоящие некрополисы, или Гробовые города, украшенные всею легкою прелестью восточного зодчества. Мы будем в другом месте говорить о них подробнее.
Незадолго до восхождения солнца были мы уже на площади Румелие, где нашли большое стечение народа. Слепой сказочник сидел, окруженный многочисленными слушателями, и сопровождал рассказ свой припевами при звуке теорбы. Возле него дервиш, рожденный без рук, но с приросшими к плечам кистями, кривлялся и провозглашал предсказания вопрошающим его. Далее, два фехтовальные мастера, вооруженные палками и кожаными подушками вместо щитов, сыпали друг на друга жестокие удары, к удивлению зрителей; там нагой нищий вертелся до обморока. Такие сцены беспрестанно происходят на площади Румелие, сборище праздных.
Базар невольников (Окальт-ель-Джелаб) есть зрелище горестное, но любопытное для европейца. Базар белых невольниц недоступен для чужестранцев. Базар черных издавна устроен в так называемом Хане Гафар, огромном здании с обширным внутренним двором. Невольники, расположенные разными группами, занимают весь этот двор; перед каждою группою видны продавец и покупатели. На террасах, которые расположены этажами кругом этого двора, есть особые отделения или ложи, назначенные для более достаточных купцов; в этих душных ложах сидят под занавесками другие группы несчастных под надзором равнодушного джеллаба, купца, сидящего на ковре и курящего трубку. Все это стадо людей обоего пола, в котором вы часто видите матерей с грудными младенцами или беременных, пригнано из глубины Африки в наготе и рубищах. Здесь, на базаре, тело их умащивают маслом, равно как и волосы; здесь должны они по мановению жезла своего купца и часто под его ударами вставать и разоблачаться для каждого покупателя или просто для любопытного. В глазах их видны попеременно то жадное нетерпение узнать решение своей участи, то отчаяние быть разлучену с детьми или с товарищами своей пустынной жизни. Абиссинские невольники резко отличаются от прочих красотою и правильностью лиц. Большая часть джеллабов — люди бесчеловечные; часто случается, что во время пути некоторые из сих несчастных жертв при первом случае бросаются и утопают в Нил для избежения от их неистовств. Таким образом, продажа бывает для них чаще благодеянием.
