Нельзя без сожаления видеть тот класс несчастных жертв разврата, которые известны под именем гавазе, или танцовщиц. Они большею частью абиссинки. Их не должно смешивать, как то всегда делают, с певицами, называемыми альме и которые, получая образование, искусно расточают цветы восточной поэзии в своих меланхолических напевах и услаждают праздные часы муселимов, особенно в гаремах. Танцовщицы-гавазе, о которых так много было говорено под именем альме, производят себя от знаменитого рода изгнанников из Сирии; они исполнены огненного воображения и обучены с младенчества обольщать чувства; их призывают на все богатые торжества, и в виду возлежащих, при напевах и музыке, они совершают столь соблазнительные пляски, что часто доводят до исступления зрителей и исторгают у них богатейшие дары. Таким образом, Ирод пожертвовал главою Иоанна Крестителя для Иродиады! Этот обычай принадлежит еще глубокой древности. Мы не станем описывать этого соблазнительного неистовства: оно изображено в точности у Ювенала. Я был однажды глубоко тронут, завлекшись любопытством на такое зрелище: несчастная абиссинка, полная прелести, будучи, вероятно, против воли, из корысти ее властителя, принуждаема к самой неистовой пляске и исполняя данные ей приказания с лицом принужденно-веселым, вдруг залилась горькими слезами. Я понес с собою тяжкое чувство какого-то раскаяния. Теперь подобные пляски воспрещены публично; но не менее того, они всегда исполняются втайне.
Окончим наше обозрение Каира, сказав несколько слов о прекрасном местечке Джизе, которое находится по ту сторону Нила, против острова Руда. Позади беспредельная пустыня, а впереди очаровательный вид Каира с его пристанями; местечко Джизе окружено рощами пальмовыми и апельсинными; и в здешнем местопребывании много отрадного. Тут устроена кавалерийская школа под начальством весьма любезного француза г. Варена, бывшего адъютанта маршала Гувнона-Сен-Сира. Я несколько раз любовался прекрасным устройством трех образцовых эскадронов, которые сформировал г. Варен из достойнейших молодых арабов. Находясь в Каире в одно время с маршалом Марионом, я был свидетелем прекрасных маневров, которые г. Варен исполнил для него в виду пирамид, между Джизе и Ембабе, на самом поле битвы Бонапарта с Мамелюками, где маршал Мармон был сам действующим лицом. Я понимаю, как это должно было воспламенить старого воина. Маршал пояснял нам подробности знаменитой битвы.
Три эскадрона Варена истинно прекрасны и, можно сказать, почти европейские. Из этого малого состава рассылаются отличные кавалеристы в египетскую армию; но, по несчастью, там они теряются в бездне посредственности и, увлеченные старыми привычками, часто превращаются в тех же необразованных, какими они были. Лошади египетские мелки, но полны огня; ковка лошадей весьма неудобна; их подковы сплошные, гладкие, от чего нижняя часть копыта, не имея воздуха, преет, и, сверх того, эта старая ковка египтян может только служить для пустыней Африки, но отнюдь не для гор Ливанских и Тавра, куда Мегмет-Али перенес свое оружие. Должно еще сказать, что фески, вообще употребляемые египетскою армией, совершенно не соответствуют пламенному небу Востока; они не имеют зонтиков, и ослепительное солнце, сильно действуя на зрение, конечно, может иметь немалое влияние на маневры в день сражения. Офтальмия и без того есть одна из главных болезней Египта. Я сообщил это замечание Мегмету-Али, и он со мною согласился, но сказал, что козырьки противны муселимам; это странно слышать среди стольких нововведений, совершенно противных Корану.
К зданию кавалерийской школы в Джизе примыкает бывший гарем паши. Обширные, украшенные арабесками залы с нишами для диванов будут также обращены в казармы. Тут привлекла мое внимание баня гарема, которая дышит роскошью Востока. Свет проходит туда сквозь купол с небольшими круглыми отверстиями, через которые видно безоблачное небо и проходит его ароматическая атмосфера. Этот купол поддерживается легкими арабскими колоннами, которые окружают белого мрамора бассейн с водометом посреди; помост, стены с нишами — все облачено в белый чистейший мрамор. Из окон этого роскошного гарема вид на пустыню и на строгие громады пирамид — поразителен.
Возвращаясь в Каир, незадолго до захождения солнца и выезжая из-за пальмовых рощ, я видел чудесное зрелище: это легкие минареты Каира, на которых затепливались в разных направлениях лампады по случаю начавшегося рамадана. С наступлением ночи они вспыхивали, как звезды, бледным светом и постепенно становились ярче с нисходящею ночью. Это напоминает празднество горящих ламп древних египтян, описанное Геродотом. Новый Египет представляет беспрестанные сходства в обычаях с древним.
