— Не злите меня, Энни. Если кто-нибудь посмотрит на нас из отеля? Моя жена давно освоилась в Африке, она не покупает дешевые изделия, она… Вы делаете меня подозрительным и одновременно смешным.
Она накинулась на меня:
— Мне осточертело слушать, как вы нахваливаете качества вашей жены! В это путешествие надо было ехать вдвоем, нас двое. Я хочу честно выполнить мои обязательства, но чтобы меня при этом не толкали, не торопили и не…
Она поколебалась, стоило ли произносить это слово, но все же сказала через силу:
— …унижали.
— Я вас не унижаю. Я буду деликатным, нежным, терпимым, но, Бога ради, пойдемте в номер!
Ее резкость прошла, она устала.
— Я хочу вам помочь.
Я взял у нее фигурки воинов. При этом случайно коснулся ее груди, и на меня нахлынуло непростительное желание. Ее кожа была влажной, соблазнительной. Я взял себя в руки и провел ее по безлюдной лестнице на четвертый этаж к коридору, где находился наш номер. Случайно проходивший мимо слуга видом знатока оценил объем наших покупок и открыл нам дверь. Горничная, убирая номер, очевидно, включила кондиционер, и он работал на полную мощность. На меня налетел холодный воздух, я остановился как вкопанный, от холодного воздуха у меня перехватило дыхание. Энни прошла в свою комнату раскладывать свои сокровища. Затем вернулась и остановилась в проеме двери:
— Пойду приму душ. Я вся липкая от песка… Если найдете кока-колу и предложите мне, надеюсь с улыбкой, буду просто счастлива. Поставьте моих воинов на стол.
Я занес к ней ее гордых самбурусов[32] и их щиты, ее шляпу, жирафа, картину с закатом, поднял валявшуюся на полу пляжную юбку. Услышал, как зажурчала вода. Мне захотелось постучать в дверь ванной комнаты и предложить ей потереть спину. Меня охватило неукротимое желание контакта. Я был в полном одиночестве, даже легкое прикосновение руки другого человека могло бы успокоить меня, уверить в том, что я не нахожусь на замерзшей безлюдной планете. Если я захочу сбежать отсюда, Энни нужна мне как союзница. Следовательно, необходимо заключить перемирие. Открыв мини-бар ее комнаты, я достал маленькую бутылку шампанского. В своей комнате я обнаружил такую же бутылку, а также пакетики с арахисом и солеными миндальными орехами. Поставив на стол два стакана, я стал ждать. Она вышла из ванной комнаты, плечи ее были мокрыми. Тело было завернуто в широкое банное полотенце от груди до середины икр.
— Не хотите шампанского, Энни? — сказал я.
— Правда? — спросила она. — Наконец-то что-то похожее на праздник.
Я наполнил бокалы, она со звоном чокнулась со мной и сделала глоток.
Потом увидела этикетку на бутылках.
— Французское шампанское в Африке! — произнесла она, — Как шикарно! Спасибо, Эрик.
Она пила шампанское с удовольствием, одновременно как ценитель и как человек, испытывающий жажду. Посмотрев на меня, сказала:
— Следует признать, что вы плохо выглядите. На вашем месте я выключила бы кондиционер, как сделала я в своей комнате. Одна моя подруга в Саванне[33]…
Я сделал резкое движение рукой, мне хотелось, чтобы она замолчала. Она остановилась:
— Вы знаете, что такое Саванна?
— Нет. Никогда в Саванне не был… А история с вашей подругой меня совсем не интересует.
— Зря вы меня не слушаете. Мне кажется, вы замерзли. Так вот у нее началась пневмония из-за кондиционера. Она сама родилась в Баффало, а в Саванне… Там иногда бывает жарче, чем в Африке.
Мне хотелось сжать ее в объятиях, почувствовать ее тело, услышать ее дыхание, забыться хотя бы на несколько минут. Напряжение становилось невозможным.
— Энни… У меня серьезные проблемы.
Она уселась на край кровати и пригласила жестом сесть рядом:
— Сядьте сюда.
Я подчинился. Она взяла мою руку:
— Эрик, вы не умеете врать, у вас на лице все написано… С самого начала вы что-то от меня скрываете. Скажите мне правду, она не такая уж ужасная… Вы из кожи вон лезете, чтобы я поверила в ваши истории, шитые белыми нитками.
— Энни, реальность часто превосходит фантазию, как говорят…
— Да, но ваш трюк слишком рискованный.
Меня охватило нетерпение.
— Нет никакого трюка. Просто серия совершенных ошибок. Мы с женой приняли слишком поспешное решение. Я уехал в ярости, полный желания обставить ее. Это гордыня. Я и предвидеть не мог, что она всем тут будет нужна… Мы женаты полтора года, а я не нашел времени, чтобы расспросить ее об Африке. Я не знал, что она говорит на суахили…
— Она говорит на чем?
— На суахили, это государственный язык страны. Короче говоря, мы хотели изобразить путешествие семьей, скромно, оставив несколько доказательств нашего совместного пребывания. Но она никогда не говорила, что коттедж, «уединенный» по ее словам, стоит в самом центре парка и что в это время, когда в ряде стран уже начались школьные каникулы, эти виллы полны людей, которые знают ее и ждут.
Энни задумчиво произнесла:
— Но предположим, что она все это предусмотрела. А если она хотела вас провести? Послать вас в западню! Об этом вы подумали?
— Какую западню?
