- Да, твой отец был прав. Лондон не такой, как я его себе представляла.
- Потому что я все испортил, - она не отрицает, но и не подтверждает этого. Ее молчание, и то, как она остекленевшими глазами смотрела на деревья, толкает меня на то, чтобы сказать ей то, что должен. Сейчас или никогда.
- Я думаю, я должен остаться здесь на некоторое время… - я тихо говорю ей. Тесса перестает жевать, и, повернувшись, прищурившись смотрит на меня.
- Почему?
- Для меня нет смысла возвращаться в Штаты.
- Нет, это не имеет смысла, чтобы оставаться здесь. Почему ты вообще подумал об этом? - она обиделась. Я знал, что так будет, но что мне остается делать?
- Ну, потому что мой отец-не мой настоящий отец, моя мама врала мне, - я останавливаю себя от того, чтобы назвать ее по имени, - Мой биологический отец сядет в тюрьму, потому что я устроил в пожар в доме матери. Этот как чертов сериал.
- Все что нам нужно-это кучка молодых девушек с большим количеством косметики и минимумом одежды, и у нас был бы хит.
Ее печальные глаза изучают мое лицо.
- Я все еще не понимаю, почему ты хочешь остаться здесь. Здесь, в стороне от меня. Ты этого хочешь? Ты хочешь быть подальше от меня? - она говорит, выделив последнюю часть.
- Дело не в этом… - начал я, но запнулся. Я не знаю, как сложить свои мысли в слова, - Это всегда была моя самая большая проблема.
- Я просто думаю, что если бы мы пробыли какое-то время порознь, то могли бы понять, что я для тебя. Просто посмотри на себя, - она вздрагивает, но я заставляю себя продолжать, - Мы вляпались в такие проблемы, которые бы никогда не случились с тобой без меня.
- Не смей говорить, ЧТО ты делаешь это для меня, - огрызается она, ее голос, холодный как лед, - Ты соморазрушаешься с их приходом, и это твой единственный мотив.
Я знаю, кто я есть. Единственное, что я делаю-это причиняю боль другим людям, и после я страдаю сам, прежде чем любой желающий может причинить мне боль в ответ. Я ебанутый, так оно и есть.
- Знаешь что?- говорит она, уставшая ждать моего ответа, - Хорошо. Я позволю тебе навредить нам обоим, лишая тебя возможности самостоятельно сделать это, - кладу руки на ее бедра и она возвращается ко мне на колени, прежде чем может закончить. Тесса пытается слезть с меня, царапая мои руки, когда я не позволяю ей двинуться с места.
- Если ты не хочешь быть со мной, тогда отпусти меня, - выпаливает она. Никаких слез, только злость. Я справлюсь с ее гневом; ее слезы-убивают меня. Гнев делает ее сильнее.
- Не пытайся бороться со мной, - я держу оба ее запястья за спиной.
- Ты не должен делать это каждый раз, чтобы заставить меня чувствовать себя плохо. Ты не можешь решать, что я слишком хороша для тебя! - кричит она мне в лицо. Я игнорирую ее и прислоняюсь ртом к изгибу ее шеи. Ее тело вздрагивает снова, на этот раз от удовольствия, а не от гнева.
- Прекрати… - говорит она абсолютно без осуждения. Она пытается отказать мне, потому что она думает, что должна. Но мы оба знаем, что это то, что нам нужно. Нам необходимо физический контакт.
- Я люблю тебя, ты знаешь это, - я впиваюсь в ее нежную кожу у основания шеи; от моих губ остается розовый след. Я продолжаю сосать и покусывать кожу, достаточно, чтобы оставить красные следы.
- Ты уверен, что ты не ведешь себя как он, - голос у нее хриплый, и ее глаза следят за моей свободной рукой, которая движется по ее оголенному бедру. Ее платье задирается до талии самым сводящим с ума способом.
- Все, что я делаю, потому что я люблю тебя. Даже самое ужасное дерьмо, - я добираюсь до кружева ее трусиков, и она задыхается, когда я одним пальцем собираю влагу.
- Всегда такая мокрая для меня, даже сейчас, - я проскальзываю пальцем под ее трусики снова и вхожу двумя в нее. Она скулит и выгибает спину, опираясь грудью на руль, и я чувствую, как ее тело расслабляется. Я отодвигаю сиденье еще дальше назад, чтобы дать нам больше пространства внутри тесного автомобиля.
- Ты не можешь отвлечь меня, - я вынимаю пальцы из нее и ввожу их обратно, останавливая слова, прежде чем они снова могут упасть с ее губ.
- Да, детка, я могу, - я прислоняюсь губами к ее уху.
- Не будешь сопротивляться, если я отпущу твои руки? - она кивает. Как только я отпустил их, они сразу направились в мои волосы. Ее пальцы углубляются в густой беспорядок моих волос, и я тяну край ее платья вниз с одной стороны.
Ее светлые волосы и белое платье создают яркий контраст с моими темными волосами и темной одеждой. Этот контраст настолько чертовски эротичен: черные татуировки на моем запястье, то, как мои пальцы исчезают внутри нее, ее кожа чистая, без татуировок, кожа ее бедер, ее тихие стоны и всхлипы наполняют воздух, когда мои глаза бессовестно рыщут от ее живота и обратно к груди. Я не могу оторвать глаз от ее совершенной груди достаточно долго, чтобы просканировать стоянку. Окна затонированы, но я хочу быть уверен, что мы все еще одни на этой стороне улицы. Я расстегиваю лифчик одной рукой и продолжаю медленные движения другой. Она стонет в знак протеста и ухмыляюсь в ее шею.
- Пожалуйста, - она умоляет меня продолжать.
