В обмен на то, что европейцы проявили "понимание" и согласились с китайской политической системой, Китай открыл свои рынки для европейских товаров и инвестиций. С 1994 по 2002 год объем торговли увеличился почти в три раза - с 31,52 млрд до 86,75 млрд долларов США, а объем прямых иностранных инвестиций всего за четыре года (1998-2002) достиг 20,9 млрд долларов США. Лидером стала Германия. Немцы все еще справлялись с экономическими издержками воссоединения, и их экономика стала зависеть от внешней торговли. Череда немецких канцлеров - Гельмут Коль, Герхард Шредер и Ангела Меркель - открыли дверь для ведения бизнеса с Китаем и выбросили ключ. Опираясь на богатство и авторитет федерального правительства, немецкие компании, возглавляемые ведущими автомобильными концернами и концернами по производству строительного оборудования, с готовностью двинулись в Китай, чтобы воспользоваться потенциально огромными возможностями для бизнеса. В начале 1990-х годов глава концерна Volkswagen Фердинанд Пих громогласно заявил, что "мы пересадим китайцев с велосипедов". Volkswagen, Bayer, BASF и mittelstand - немецкие малые и средние предприятия, которые были скрытыми чемпионами, - сделали длинную ставку на Китай, заработав миллиарды для немецкой экономики. Научные учреждения премиум-класса, такие как Институт Макса Планка и Фраунгофер, открыли свои двери для китайских научно-исследовательских институтов, предоставив им доступ к самым современным научным и техническим знаниям. Политика Германии была похожа на обмен технологий на рынки. Канцлер Шредер (1998-2005 гг.) утверждал, что такой подход изменит Китай - стратегия, которую он назвал "изменения через торговлю" (Wandel durch Handel). Его министр иностранных дел Ф. В. Штайнмайер придумал фразу "сообщество ответственности" (verantwortungsgemeinshchaft) для описания связей между Китаем и ЕС, предполагая, что более тесные отношения с ЕС могут сделать Китай более ответственным членом мирового сообщества. Возможно, немцы считали, что их успешный опыт Ostpolitik (изменения через сближение) с Советским Союзом может быть перенесен на отношения с Китаем. Такой оптимизм по поводу того, что Китай станет единомышленником и членом международного сообщества с общими ценностями, что канцлер Германии Шредер, как полагают, рассматривал возможность продажи китайцам построенного компанией Siemens плутониевого завода под Франкфуртом, в то время как немцы были заняты проповедью о грехах распространения ядерного оружия в Индии. А вишенкой на торте для китайцев стали упорные усилия немцев и французов в конце 1990-х годов, направленные на то, чтобы умолять американцев отменить эмбарго на поставки оружия в течение нескольких лет после инцидента на Тяньаньмэнь (американцы не согласились).
Европейская политика Китая основывалась на трехсторонней стратегии. Во-первых, они воспользовались несоответствием между собственной централизованной экономикой и открытыми экономиками Запада, чтобы полностью использовать возможности европейских рынков, одновременно защищая свой рынок промышленной политикой и ограничением доступа. Все это время они продолжали обещать либерализацию рынка в неопределенное время, чтобы европейцы не теряли надежды. В результате ЕС предоставил Китаю значительный доступ и преимущества, обеспечив при этом слишком мало и слишком поздно. Во-вторых, китайцы ловко направляли давление Европы по таким вопросам, как права человека, в диалог по правам человека с Европейским союзом в 1996 году, а также в диалог по верховенству права с немцами в 1998 году. Это позволило китайцам продолжать делать вид, что они взаимодействуют с Западом по вопросам прав человека через институциональные структуры, но на самом деле превратило их в "безрезультатные говорильни". В-третьих, китайцы научились использовать разногласия внутри западного мира и заставили их конкурировать между собой за китайские услуги. Китайцы обещали купить самолеты Airbus перед визитом французского президента или немецкие автомобили перед поездкой китайского лидера в Германию в таких больших количествах, что европейский и американский бизнес начал оказывать давление на свои правительства, чтобы те приняли необоснованные или чрезмерные требования Китая, просто чтобы позволить влиятельным компаниям вскочить на подножку. Если какое-либо европейское государство переступало черту, как это сделала Франция в 2008 году, когда принимала Далай-ламу, следовало быстрое возмездие. Китай наказывал провинившиеся европейские государства там, где это вредило им больше всего - в бизнесе и на саммитах. В данном конкретном случае китайцы отменили ежегодный саммит Китай-ЕС и наказали все европейские государства за проступок одного, чтобы усилить внутреннее давление на провинившееся европейское государство и дать понять остальным: если они не сдержат провинившегося европейского члена, последствия понесет весь ЕС.
