— Я тебе эту карту и отдам, а ты запоминай места. — Рагнар приблизил фонарик к поверхности карты, обрисовал красным кружочком предположительные огневые точки противника и продолжил: — Твоя задача: к началу движения нашей брони в ту сторону отвлечь на себя эти доты и, если получится, подавить их. На броне десант пойдёт. Им тоже жить хочется. Усёк, Васёк?
— Усёк Васёк, — ответил Бологур и несколько растерянно улыбнулся.
— Ты чё, Василий, сдрейфил, что ли? — Рагнар хлопнул бойца по плечу и тут же приобнял. — Не боись, паря, ты у нас храбрец тот ещё. Да и Костин тебе всегда хорошая подмога. Я не случайно именно вам доверяю это дело. Надёжнее вас у меня никого нет.
— Да не то чтобы сдрейфил, но есть каждый раз мандражка под коленками, когда туда ползти надо. Это уже привычка.
— Хорошая привычка. Значит, Вася, осторожнее будешь и людей сбережёшь. Собирай людей на инструктаж — и через час выход.
Группа выходила затемно, не дождавшись предварительной артиллерийской подготовки. Кто же будет ради пятерых потенциальных жмуриков дорогостоящие снаряды расходовать? Фонарики исключительно в крайнем случае, главное — держаться указанной тропы, не отклоняясь в сторону даже на полстопы. Трудная задача, учитывая, что на каждом по паре-тройке десятков килограммов на плечах и в руках. Только в россыпуху патронов по цинку на каждого взяли, гранат да тушёнки по две банки и фляжки с водой. В бою оно тоже жрать хочется и пить, и ещё неизвестно, где аппетит мощнее — в столовой или на дне окопа под обстрелом.
Метров пятьдесят шли, пригнувшись к земле. Дальше упали на брюхо, и началась самая тяжёлая часть пути к смерти длиной почти в пятьсот метров. Впереди полз Костин, постоянно подтаскивая ПКМ одной рукой, вещмешок с двумя коробками для патронных лент и запасом в россыпь в другой. За спиной был мешок, где кроме провианта лежали гранаты и ещё полцинка патронов 7,62. Следом тащился Саенко с гранатомётом, автоматом и большой брезентовой сумкой за спиной с фугасами и зарядами к ним. Мешок пришлось подвязать к поясу, что сковывало движения, но выбора не было. За ним тянул свой скарб с фугасами, зарядами, мешком с патронами и гранатами Албанец, постоянно выбрасывая перед собой «калашмат». Мишке Мишину рана ноги временами напоминала об оставленном осколке чуть ниже бедра, но участь ползучего гада он принял с достоинством и старался не отзываться на боль стонами и руганью. Дышать ему было тяжелее всех ввиду возраста под пятьдесят, но он не отставал, постоянно поправляя сбивающуюся с головы каску и вытирая обильный пот с лица тыльной частью ладони в грязных от копоти и пыли тактических крагах. Замыкал группу Бологур, прихвативший к своему грузу дополнительно ещё две коробки цинка.
Ползли, стараясь не дышать шумно, что получалось с трудом. Через каждые сто рывков вперёд Костин останавливался, и группа понимала, что объявлена минутная передышка, когда, уткнувшись мордой в землю, можно перевести дух и расслабить мышцы, дрожавшие от судорог напряжения, веса груза и неестественного для человека способа перемещения. Человек создан, чтобы ходить на двух ногах и с высоко поднятой головой. Он вам не червь и не гадюка какая-нибудь. Он звучит гордо, и ему должно быть противно вот так сдирать пузо и колени в кровь. Всё, что неестественно в мирной жизни, вполне нормально и само собой разумеется на войне, где горделивые повадки «царя природы» могут стоить ему жизни или несчастного прозябания в инвалидной коляске до конца его проклятых дней.
Когда Павел разглядел на фоне тёмно-синего горизонта силуэт какого-то разрушенного здания, то уже не сомневался, что это бывший коровник. Было бы странно, если бы деревенский парень не узнал запаха навоза и силосной ямы. Они доползли, и это уже была первая маленькая победа, потому что всё прошло без потерь и незаметно для противника. Теперь можно было и взять немного отдыха.
Албанец было вытянул красную пачку «Хортицы», но тут же получил лёгкий шлепок по каске от Костина. Молодой солдат удивлённо и несколько обиженно поднял на Павла зелёные глаза и тут же увидел перед носом угрожающий кулак, который в тактических перчатках смотрелся более увесисто. Жека понял, что чуть не совершил ошибку, равную фатальной глупости. Кругом иссиня-тёмная ночь, и даже самый мельчайший отсвет в черноте руин мог стать поводом для противника тут же открыть шквальный огонь по подозрительному объекту. При этом нет никаких сомнений, что весь коровник давно хорошо пристрелян миномётчиками и навести точно на цель не составило бы никакого труда. И чего тогда ползли целый час по коровьему говну Албанец со товарищи к остаткам былого «общежития» бурёнок? И кто тогда поутру будет принимать огонь противника на себя, чтобы совершить ратный подвиг во славу русского оружия и спасения жизней штурмующего десанта на броне?
