Зачем сей сизифов труд, если в жить в таком домике, а паче чаяния нести в него сколоченные лавки и столы, купленные на последние копейки чайники, ведра и кастрюли и прочие хозяйственные принадлежности все равно было нельзя: оставленное без присмотра добро здесь крали моментально. Не соседи, так в изобилии фланирующие по улочкам и переулкам бродяги – такие же ссыльнопоселенцы. Не раз и не два в первые дни жизни на Сахалине Агасфер удивленно провожал глазами «вольных жителей» острова, обремененных мешками со скарбом, бредущих в поисках любой работы. Работы, которую поселенцам на острове было найти труднее, чем зарытый кем-то клад.
Выходящим на поселение каторжникам, уже отбывшим наказание, предусматривалась выдача в кредит домашней птицы, иногда коровенки, а если повезет, то лядащей, списанной с казенной конюшни лошаденки. В списке выдаваемого для домообзаводства значились также семена злаков и огородных растений. Выделялся им и земельный участок для выращивания зерновых.
Осваивая службу смотрителя поселений, Агасфер несколько дней изучал кипы инструкций, разъяснительных записок и распоряжений, многие из которых были украшены витиеватой подписью начальника Главного тюремного управления Галкина-Враскова, вглядывался в портрет «великого тюремного реформатора России», украшающий резиденцию смотрителя.
Без малого полвека назад Галкин-Врасков совершил вояж в Западную Европу, где пробыл два года, посвятив их главным образом изучению тюремного дела на Западе и тюремного вопроса вообще; результатом было издание им труда «Материалы к изучению тюремного вопроса».
Поставленный в 1879 году во главе учрежденного государем Главного тюремного управления, он действительно провел ряд реформ в тюремном деле. Были преобразованы тюремные штаты – с улучшением материального и служебного положения служащих, учрежден ряд инспекций в 20 губерниях, построены несколько образцовых тюрем, введен обязательный труд среди арестантов и многое другое. Кроме того, автором был подготовлен обширный материал по отмене ссылки в Сибирь и на остров Сахалин.
Все в труде Галкина-Враскова было умно, продумано, обосновано, но, увы, столь же далеко от реальной жизни, как, скажем, указание отрастить людям крылья.
Галкин-Врасков предлагал ряд мер «в целях более прочного заселения острова»: семейным каторжанам разрешить проживать вне тюрьмы с целью содействия «в свободное от казенных уроков время устройству оседлости и хозяйства собственной семьи». Семьям, «добровольно последовавшим за ссыльнокаторжными, – писал он, – необходимо давать в постоянное пользование земельные участки, а крестьянам из ссыльных, детям ссыльных мужского пола, приписанных к сельским обществам, при их желании остаться на острове получить подворный надел от 5 до 15 десятин на душу».
Не пожалев времени и собрав десятка полтора поселенцев, которые, согласно доносам надзирателей, «злостно сожрали выданный им семенной фонд ржи и картофеля, чем было нагло попрано указание начальства», Агасфер вместе с ними отправился за околицу поста, на осмотр выделенных мужикам земель. Вместе с ним, подпихивая унылых злодеев в спины и суля им всех чертей, гурьбой пошли надзиратели и даже писари смотрительской конторы.
«Благосклонно» выделенные участки на деле оказались таежными опушками, густо заросшими не только травой и невыводимым бамбуком, но и мощными осинами, лиственницами и елями. Даже далекому от земледелия чиновнику было совершенно очевидно, что, прежде чем посадить на этих участках что-то культурное, следовало выкорчевать десятка три деревьев и уйму мощных кустарников, вывести заросли бамбука, вспахать и удобрить твердую как камень глинистую землю.
Отведя надзирателей в сторонку, Агасфер попытался втолковать им надуманность обвинений поселенцев в злоумышлении.
– Работать, подлецы, не желают! – чуть ли не хором реагировали те на все его доводы.
Потеряв терпение, Агасфер вынул из портмоне пятирублевую ассигнацию и протянул одному из надзирателей:
– Будем считать это авансом, милейший! Я, в порядке эксперимента, заплачу еще столько же, если вы с двум-тремя товарищами сумеете расчистить и вспахать вот этот клин, удобрить его, а по нынешней осени показать мне выращенный урожай! Не сумеете – не обессудьте: деньги придется вернуть! Ну как?
Надзиратель, протянувший было руку за деньгами, быстро ее отдернул:
– Никак сие невозможно, ваше высокоблагородие!
– Ну почему же?
Надзиратель обернулся. Торопливо посчитал что-то на пальцах и доложил:
– Потому как тутока артельно требуется спилить и выкорчевать 29 стволов толщиной не менее 12–15 вершков, выкопать корни, будь они неладны. На каждое дерево, считай, дня два уйдет. А кусты? А бамбук проклятые? Нет, ваше-бродь, не возьмусь!
– А чего ж мы с этих «подлецов» спрашиваем? Да вы поглядите, господа! Один другого тощее и слабосильнее, не вам чета! Им и за неделю с одним деревом не справиться!
– Ежели артельно, все равно попробовать можно, – стоял на своем старший писарь. – Всем миром навалиться – недели за четыре поле очистить можно! Хотя…
