Все встало на свои места: болезненно-любопытная Шурка-Гренадерша была в курсе всех тайных переговоров Соньки и ее корешков! Всех заговоров и планов… Полбеды, если это просто любопытство – а если она подкуплена тюремным начальством и стучит ему вовсю на свою жиличку?
Сонька скрипнула зубами: смотри-ка, соломой пол засыпала и чурку не поленилась притащить, тряпкой застелить – чтобы зад не отсидеть, чужие секреты слушая. На второй чурке – огарки свечей, топор и даже карандаш… К стенке прислонены вилы. Ну, Шурка, погоди…
Помучившись, Сонька взвела, как ей показывали в лавке, мощную пружину волчьего капкана. Сделав в соломе ямку, замаскировала страшную ловушку и стала выбираться наружу. Цепь от капкана закреплять не стала – и так сойдет! Подумала: может, лучше нанять мужиков, чтобы выкопали яму-ловушку? Чтобы эту тварь крысы сожрали! Вздохнув, отказалась от этой идеи: и долго, да и ни к чему.
Сонька выбралась из подвала, закрепила вырванный пробой от замка, приколотила оторванные доски.
Вскоре вернулась Гренадерша. Сонька держалась с ней сухо и холодно. Велела поставить несколько чугунков на печь:
– Вымыться хочу!
– Чичас, Софья Ивановна! – засуетилась Шурка. – Это мы мигом! Травки заварю, чтобы дух от тебя легкий был.
– Завари, завари!
Пока вода грелась, Сонька внимательно просмотрела тетрадку Найденыша. Вырвала оттуда два листа, тетрадку отнесла в уборную, засунула под стреху неказистой будочки.
Первыми, едва стемнело, пришли Пазухин и Черношей. Сонька встретила их на крыльце:
– А где остальные?
– Червонец в «сушилку»[94] попал: шмон был внезапный, револьвер у него нашли. Так что не придет. Марин и Кинжалов должны подтянуться. А чё за праздник-то? – Пазухин потянул носом, уловив ароматы немудрящей Шуркиной стряпни.
Сонька притянула его за шею, шепнула в ухо:
– На дело сегодня идем…
– Ага… Ну, пошли в дом, поговорим. Да и жрать охота!
– Успеем, – шепнула Сонька. – Давай остальных здесь подождем!
Через четверть часа подошли Марин и Кинжалов.
– Ну, теперь все в сборе – пошли! – позвала Сонька.
Шурка-Гренадерша накрывала на стол. Накрыв, кинулась прочь:
– Ну, вы тут секретничайте, а я к соседке сбегаю, чтобы не мешать.
Сонька проводила ее тяжелым взглядом, ничего не сказала. Водку со стола сразу убрала, непререкаемо сказала:
– Это потом…
Мужчины понимающе переглянулись. Пазухин молча указал на пол, Сонька ответила успокаивающим жестом: погоди, мол.
– Сейчас музыку заведем, послушаем, а потом и дела наши обсудим!
– Сонька, много на себя берешь! – не стерпел Кинжалов. – Водки не пей, о делах не говори… На танцульки деревен…
Закончить он не успел. Снизу, из подполья, послышался дикий крик. Он усиливался по нарастающей, превращаясь в истошный визг. Потом внизу замолчали, и после короткой паузы послышалась такая ругань, что мужики закрутили головами.
– Что и требовалось доказать! – рассмеявшись, хлопнула ладонями по столу Сонька. И под непрекращающиеся крики и ругань снизу рассказала о своих поисках и находках. – Ну, пошли встречать добычу нашу!
Сарай был заперт изнутри, но мужиков это задержало ненадолго. Вставили в дверь ручку лопаты, нажали – дверь отлетела. Творило погреба было распахнуто настежь. Сонька посветила вниз фонарем, крикнула:
– Шурка, вылезай, паскуда! Капкан снять поможем, а то ведь без ноги останешься!
Прислушиваясь к повизгиванию и всхлипываниям, распорядилась:
– Пазухин, ты вниз полезай, ослобони пленницу-то!
– Чичас! – Пазухин присел, оперся руками о края люка, хотел было спрыгнуть – и едва успел поджать ноги.
В свете фонаря, как молния, сверкнули жалы вил.
– Только суньтесь, сволочи! – закричала Шурка. – Всех на вилы насажу! Чуть без ноги Сонька, тварь, не оставила – спасибо, калоши крепкие оказались! Ну, погоди! Я те энтот капкан на срамное место приспособлю!
– Ладно, пошли в дом! – решила Сонька. – Не воевать же с ней всю ночь! В горнице пару половиц сымем, чтобы видно было, ежели подкрадываться станет. Граммофон заведем. Разговор-то, собственно, коротким будет!
Захлопнули творило, придавили сверху мешками, вернулись в избу. Пол решили не ломать, перешли на кухню, завели граммофон. Говорили вполголоса.
Сонька достала из-за пазухи два вырванных листочка, разгладила их.
– Два адреска есть. Никитин, лавочник – у него нычка со «сламом» в потолке спрятана. Ящик железный, замок хитрый – не откроешь. Пытать придется Никитина, либо сразу кончать и ломами ящик ломать. Второй адрес – Лейба Юровский, живет с законной женой Симой. Она за ним на каторгу приплыла, когда он на поселение вышел. Оба из майданщиков, «сламу» у обоих в достатке. У него сундук под кроватью, с секретом. Но я тот секрет знаю. Там пол ломать придется. Давайте решать – куда пойдем?
– У Юровского ребятни полный дом, всех кончать придется, – буркнул Черношей. – Я туда не пойду – не желаю сопляков душить!
– А у Никитина сожительница! – возразила Сонька. – Тоже живой оставлять нельзя!
– Сбегла от него третьего дня сожительница, – поправил Пазухин. – К приставу ушла, так что Никитин пока один. К нему надо!
