Однако Ляпунов встретил норвежцев без особого энтузиазма: уж очень нахально держали себя обремененные только что полученными деньгами по итогам летнего промысла китобои. К тому же в Приморье уже существовала русская китобойная компания графа Кейзерлинга.
Генрих Кейзерлинг в свое время был лейтенантом российского флота. Дождавшись официальной отставки, он решил заняться китобойным промыслом. Чтобы познать это непростое дело, для начала нанялся простым матросом на норвежскую китобойную шхуну. А в 1893 году отставной офицер, обогатившись опытом, открыл предприятие, зарегистрированное как «Тихоокеанский китовый промысел графа Кейзерлинга и К°» Базой для своего детища он выбрал бухту Гайдамак[70]. В 1894 году бывшему лейтенанту удалось получить в Министерстве финансов субсидию, на которую в Норвегии были построены два китобойных судна, названные «Георгием» и «Николаем». Кроме того, в Англии был закуплен пароход водоизмещением в 3,5 тысячи тонн. Его переоборудовали под плавучую китобазу и нарекли «Михаилом». С 1895 года хозяйство графа в бухте Гайдамак стало набирать обороты. С 1895 по 1 января 1898 года, к примеру, было добыто 220 китов, которые были разделаны и переработаны на Гайдамакской базе. К этому времени у компании имелось уже девять судов, из которых пять было зафрахтовано. На заводе работало около 70 рабочих.
Компания графа Кейзерлинга вела промысел круглогодично. В летне-осенний период китов били у берегов Сахалина, после чего китобои уходили к корейским берегам. Зимняя же добыча подвергалась засолке и поставлялась в Японию, которая в то время являлась основным рынком сбыта «китопродукции». В Страну восходящего солнца шли соленые ласты и жир. В Англии пользовался спросом китовый ус. Российский потребитель покупал жир и ворвань (тот же китовый жир, но прошедший три стадии переработки). На заводе также проводили опыты по изготовлению консервов из китового мяса, варили мыло.
Дела шли в гору, предприятие графа Кейзерлинга богатело и, самое пикантное – по сведениям Ляпунова, пользовалось особым покровительством генерал-губернатора Гродекова. Одно это ставило сахалинского губернатора в щекотливое положение: его могли обвинить в несоблюдении интересов отечественных коммерсантов.
Словом, первая встреча с норвежцами закончилась с нулевым результатом: Ляпунов обещал подумать, а также снестись со своим непосредственным начальством. Норвежец слегка скривился и пригласил генерал-губернатора к себе на судно – опрокинуть по стаканчику. Тот, со ссылкой на свое официальное положение, ответил вежливым отказом.
Поскольку ни норвежского, ни английского языков Ляпунов не знал, а норвежец знал по-русски только несколько матерных слов, переговоры проходили с участием Студента. И уже к вечеру стали известны Соньке Золотой Ручке.
Ну чем не долгожданный случай!
Сонька думала недолго. Уже через полминуты она положила горячую ладошку на сложенные руки Студента:
– Митя… Ты должен мне помочь! Обещай, что поможешь мне!
– Софья Ивановна! Все, что в моих силах!
– Впрочем, нет! Я не могу, я не имею права просить тебя, Митя… Ты ведь православный? А я еврейка, у нашего народа другие понятия о вере…
– Софья Ивановна! Вас кто-то обидел?
– «Обидел»! Это слишком мягко сказано, Митя… Нет, я не могу. Мне стыдно!
Через четверть часа уговоров и клятв в верности Сонька преподнесла Мите старую как мир историю. Выяснилось, что генерал-губернатор, пользуясь своим положением, силой «попробовал» ее истерзанное еврейское тело, угрожая в случае сопротивления обвинить в побеге и заковать в кандалы.
– Негодяй! Нет, каков этот плешивый негодяй! Он и Зиночку не пожалел, отдал ее против воли замуж! Откройтесь, Софья Ивановна! Софочка…
Сонька про себя усмехнулась: для нее не было тайной, что Митя украдкой обхаживал бывшую горничную, и лишь боязнь вызвать гнев всесильного генерала сдерживала его страсть.
– Митя, устрой мне встречу с этим норвежским коммерсантом! Представь меня ему… ну, женой Ляпунова! Он же не видел ее, этот, как его…
– Аксель Нордрум. Но зачем, Софья Ивановна?
– Один раз ты назвал меня Софочкой. Это было так приятно… – Сонька положила голову на плечо Студента. – Ты спрашиваешь – зачем? Я хочу отомстить этому плешивому, как ты его называешь, негодяю!
– Вы… Вы хотите отдаться ему под видом его супруги?!
– Глупенький… Дело совсем не в этом! Я просто хочу доставить ему служебные неприятности. Для христиан, как я слыхала, это посильнее власти обладания женщиной.
Голова у Мити шла кругом. Он верил и не верил этой ужасной и такой притягательной женщине…
– Митенька, помоги мне – и я буду твоя! Только твоя! А ты, клянусь, будешь совершенно ни при чем. Только устрой мне встречу с господином Нордрумом!
– Ну, хорошо… Что я должен сделать, Софья… Софочка?
