— Ничего подобного, и даже совсем наоборот: всячески стараются облегчить простым людям жизнь. Клуб финансирует переоборудование фабрик: защитная автоматика, противопожарные системы, вентиляция и тому подобное, помогает профсоюзам — как связями, так и деньгами — вкладывается в строительство всяких там профилакториев с санаториями. В общем, напропалую занимается благотворительностью. — Фолт хихикнул. — Знаете, в наши дни благотворительность — очень выгодная штука, так что папаши своим деткам не сильно-то и мешают: пусть светятся на балах у столичных меценатов, выступают с пламенными речами, потрясают кулачками с трибун и, особенно, клеймят конкурентов. Зачем делать гадости из-под полы, когда можно совершенно открыто творить добро и получать под это золото в виде тех же грантов? Или преимущества при делёжке государственных тендеров? Это только мелкая босота использует для решения проблем нож и удавку; взрослые серьёзные люди всегда говорят от имени добра и справедливости. Знаете, почему я люблю читать сказки? В них злой колдун злой просто потому, что он злой. Безо всяких дополнений. А ну-ка свистну, махну рукой, и сгорит ваше королевство! Почему? Я — Злой Колдун, работа такая, не взыщите. Жизнь — она, Фигаро, к сожалению, другая; в жизни убивают, насилуют и пытают только и исключительно ради высшего блага, и никак иначе… Э-э-эх… Ладно, простите, отвлекаюсь… Так вот: я, конечно, удивлялся, как мой Мартин пролез к этим самым Детям Астратота, но был за него, скорее, рад. Мальчик растёт, умнеет, тянется, так сказать, к разумному-доброму-богатому-влиятельному. Но потому у Мартина появились деньги.
— Вы имеете в виду — большие деньги?
— Именно. Видели машину под навесом? Ну, ту, что рядом с домом? Это Мартин подарил. Просто пригнал в один прекрасный день, отдал мне ключи, и предложил выпить за мой прошедший день рождения, о котором, кстати говоря, мы оба забыли… Вино, кстати, тоже он притащил не из дешёвых: Паласиос 1870 года, на минуточку.
— Вы не спрашивали у сына, откуда у него деньги?
— Фигаро, в нашей семье задавать такие вопросы — огромная бестактность. Откуда, откуда — из тумбочки, блин… Но подозрения у меня появились, не скрою. И дело даже не в деньгах — мало ли, какое предприятие Мартина могло внезапно выгореть. Я тоже, бывало, приезжал домой с чемоданами набитыми золотом — фортуна, сами знаете, лотерея. Просто Мартин… Он был… другим. Не таким, как обычно.
— В каком смысле?
Фолт налил себе ещё кофе, сделал глоток и надолго задумался.
— Чересчур возбуждённым, — сказал он, наконец. — Я бы сказал, нездорово возбуждённым. И, поверьте, я прекрасно понимаю разницу между радостью от удачно провёрнутого дела и состоянием аффекта. Так вот это было, скорее, второе.
— Можете описать подробнее? — следователь достал новую сигарету, и с наслаждением затянулся (всё же, «Вензель» стоил каждого своего медяка). — Вот буквально до мелочей?
— Раскрасневшееся лицо. Быстрая речь, много жестов, много лишних движений. Мартин буквально не мог усидеть на одном месте; он постоянно бегал по комнате и говорил, говорил, говорил… Расспрашивал, как у меня дела, травил анекдоты, смеялся, рассказывал новости, показывал карточные фокусы… Я по вашему лицу вижу, о чём вы подумали, господин следователь. И нет, мне не показалось, что Мартин был под действием наркотиков.
— Откуда такая уверенность? — Фигаро попытался иронически изогнуть бровь, но вместо этого у него получилось нечто вроде рожи паралитика. Как ни крути, но в мастерстве мимической пантомимы до куратора Ноктуса следователю было далеко.
— Бурная молодость. — Фолт иронично улыбнулся. — Синяя пыль, кокаин, опиум — я знаю, как они действуют. Так что нет, это были не вещества. Во всяком случае, не те, о которых мне известно. Это было похоже на… Вы когда-нибудь делали вливания омолаживающих тоников?
— Пару раз. В конце концов, мне давно за пятьдесят.
— Помните, как вы себя чувствуете первые несколько дней? Бодрость, лёгкость во всём теле, непреодолимое желание общаться, голова работает как часы, хочется куда-то бежать, что-то делать, и всё на свете вам по плечу? Если бы гериатрические декокты можно было применять чаще, чем раз в полгода, то их бы кололи все.
— И если бы они не стоили как автомобиль.
— Пф-ф-ф, да разве Леммов с Форинтами и прочими Фроками это остановило бы? Бессмертию можно было бы назначить любую цену… В общем, мы с сыном пообщались, и он уехал. А я позвонил… скажем так: у нас в городе нет частных сыщиков достойных этого названия, но среди моих старых знакомых они есть.
— Вы попросили их установить за Мартином слежку?
— За ним, и за этим чёртовым клубом, да. Видимо, моя чуйка уже тогда дребезжала в башке тревожным звоночком. И, как всегда, оказалась права, потому что через неделю оба нанятых мною человека пропали.
— Как так — пропали?
