— Поэтому, — инквизитор нервно провела рукой по своей коротко стриженой шевелюре, — мы решили отправиться в «Шервуд» и раздать там всем подзатыльников на месте. Тем же составом, который вы сейчас видите перед собой: я, Крейн, господин Хорт и уважаемый судья Коваль, который, к сожалению — а, быть может, и к счастью — сейчас пребывает в состоянии алкогольной комы. Я ему отчасти завидую, если что… Предупреждая ваш вопрос «почему все вместе»: оттаскать отрока за уши на глазах у его компании значит безнадёжно испортить его репутацию, что в молодые годы воспринимается болезненно. Куда болезненней, чем под старость, когда вашу репутацию уже ничем не испоганить, и вы можете совершенно свободно публично нюхать «синюю пыль», сожительствовать со свиньёй или даже давать деньги в рост. Мы даже лелеяли надежды вообще избежать конфликта.
— Да, понимаю. — Следователь яростно чиркал автоматическим пером в блокноте; на лбу Фигаро выступили крупные капли пота. — А почему вы не отправили сыщиков в «Шервуд», господин жандарм? Вам разве не было интересно…
— Нам всем, разумеется, было интересно. Вот только сыщики попасть в здание отеля не смогли. Окон там нет, а двери не поддавались — колдовство.
— О! А как ваши сыщики поняли, что двери зачарованы? Жандармерия Верхнего Тудыма нанимает на работу колдунов?
— А вы что, хотите записаться?
— Знаете, хочу. Мне, как старшему следователю ДДД, в жизни с избытком хватает разнообразия; хотелось бы заняться чем-нибудь менее нервным.
— Тут вы правы, — признал жандарм, — работа у сыщика в провинциальном городишке не сказать, чтобы совсем спокойная, но и нервной её не назовёшь. И, откровенно говоря, я бы с удовольствием заимел себе в управе парочку сведущих в Других делах специалистов, да только куда там! Вашего брата с руками отрывают: инквизиция, армия, ОСП, Департамент, вот…
— Вообще-то, — инквизитор многозначительно подняла палец, — в Столице жандармерия вполне себе практикует сотрудничество с колдунами. Это удобно: никуда не надо обращаться с запросом, заполнять кучу бумаг, отчитываться перед тем же ДДД, если колдун скоропостижно даст дуба… В общем, мы отправились в «Шервуд».
— Здание было опечатано колдовством?
— Было, Фигаро. Причём настолько надёжно, что я не рискнула даже провести анализ защитных заклятий.
— Ваше счастье. — Пробормотал следователь под нос. — И как же вы попали внутрь?
— Не поверите: через входную дверь. Я потянула за ручку, и та открылась.
— Так…
— В холе никого не было. За стойкой пусто, верхний свет выключен, отопление — тоже. Горело только несколько газовых рожков на стенах. Особенно меня поразил иней на перилах лестниц: внутри «Шервуда» явно было холоднее, чем на улице. И запахи. Пахло… М-м-м-м…
— Инквизицией, — пьяно хихикнул голова, — родной нашей Оливковой Веточкой.
— Дать бы вам промеж глаз, — беззлобно вздохнула госпожа Кранц, поёжившись. — Но этот фигляр в чём-то прав: запахи в холле «Шервуда» действительно напоминали ароматы допросной в Редуте: спирт, карболка, какая-то медицинская алхимия… и кровь. Всё это вместе: ароматы хосписа, темнота и тишина создавало… малоприятную атмосферу.
Инквизитор замолчала, взяла со стола пачку «Столичных», потрусила её в пальцах, обнаружила, что пачка пуста, и вопросительно взглянула на следователя. Фигаро молча протянул госпоже Кранц сигарету. Он чувствовал, как за столом нарастает напряжение; похоже, повествование приближалось к некоей малоприятной части.
— Мы подошли к стойке. Я стукнула по колокольчику — не то, чтобы надеясь, что к нам кто-нибудь выйдет, а, скорее, машинально. Но к нам вышли.
— Один человек?
— Один. Он назвался «господином Тренчем» и весьма любезно поинтересовался, чем может быть полезен.
— Молодой человек в плаще? — следователь изо всех сил старался, чтобы его голос звучал как можно твёрже (разумеется, результат оказался ровно противоположным: голосовые связки Фигаро скрипнули, точно плохо смазанные дверные петли). — Очень модно и дорого одетый, но при этом выглядящий так, словно он тяжело болен?
