— Премного благодарен, господин Крейн, я на службе. И пришёл к вам в столь неурочный час тоже по служебному делу. Увы, но это так, поелику от пятидесяти грамм, как вам хорошо известно, я не отказываюсь никогда. Равно, как и от ста. Но сейчас меня куда больше интересует происходящее в отеле «Шервуд».
Фигаро, в общем-то, провоцировал сознательно, рассчитывая на реакцию. Но такой реакции он точно не ожидал.
Крейн клацнул зубами, точно собака, поймавшая муху; лицо головы перекосило так, что можно было подумать, будто с Крейном случился припадок.
Главжандарм охнул, схватившись за сердце, и уронил на стол карты. «Две тройки, червонный валет и туз пик, — машинально подумал Фигаро, — всё равно ему ничего не светило».
Инквизитор Кранц, понятное дело, смогла удержать себя в руках, но её глаза, казавшиеся подозрительно сощуренными из-за стёкол очков, сузились ещё сильнее. Следователь почувствовал, как вокруг инквизитора сгущается воздух; похоже, госпожа Кранц непроизвольно набрасывала на себя защитные заклятья.
И только судья Коваль никак не отреагировал, продолжая спокойно посвистывать носом. Похоже, судье в тарелке спалось вполне себе удобно, и его уж точно не беспокоили разного рода мировые проблемы.
— Что вам известно? — голос инквизитора был холоден как вода из подлёдных родников Дальней Хляби.
— Мне известно многое. — Фигаро чуть дёрнул уголками губ. — Но не всё.
Он позволил себе на пару секунд прикрыть глаза, и глубоко вздохнул, проветривая лёгкие. В откровенное враньё ударяться было нельзя, однако и выложить всё, что ему известно следователь не мог. «Придётся, как говорит Артур, маневрировать между «нет» и «совсем нет». Дьявол, ну не силён я в таких вещах…»
— Я знаю, — продолжил Фигаро, рассеяно хлопая себя по карманам в поисках сигаретной пачки, — что все вы, присутствующие здесь, вляпались в какую-то очень грязную историю с этим самым «Шервудом». Знаю, что в ту же историю влипли члены клуба «Дети Астратота», и, в частности, ваши собственные дети. Знаю, что в этом городе орудует очень сильный колдун, намерения которого мне до конца не ясны. А если честно, то не ясны совсем. И также мне неясно, какого лысого борова вы сидите на чердаке и пьёте водку, в то время как, возможно, весь Верхний Тудым подвергается непонятного рода метафизической опасности.
— Во-первых, — госпожа инквизитор чуть помедлила перед тем, как ответить, — мы пьём не водку. Мы пьём коньяк. И играем в карты, причём если дело и дальше так пойдёт, то состояние господина Крейна очень скоро станет моим, и это поместье тоже. А что касается «Шервуда»…
— Хватит! — заорал внезапно голова, вскакивая на ноги.
Лицо Крейна перекосило от отчаяния; его вопль был настолько громким и яростным, что Хорт дёрнулся всем телом, едва не перевернув стакан, а инквизитор удивлённо приподняла брови (похоже, для госпожи Кранц это была предельная форма выражения удивления). Даже судья Коваль приоткрыл один глаз, фыркнул, икнул, и, пробормотав что-то вроде «сияй, сияй, маленькая звёздочка…», уложился в тарелке поудобнее, и снова задрых.
— Хватит. — Голова вытер пол со лба дрожащей рукой. — Довольно этого балагана. Мы сидим здесь уже вторую неделю, ждём непонятно чего, и надеемся, что всё обойдётся. Что
— Нам недвусмысленно объяснили, что если мы обратимся к властям… — начал осторожно глава жандармерии, но Крейн только махнул рукой.
— К дьяволу. Во-первых, представитель власти сам к нам явился, так что формально мы ничего не нарушали. А во-вторых… Ну вот сколько мы ещё будем тут сидеть, спиваться, и ждать непонятно чего? Чуда? Милости этого… этого… — руки головы бессильно упали на колени; Крейн рухнул на свой ящик-стул, схватил со «стола» пачку сигарет, и принялся рвать её на тонкие картонные полоски.
— Господин Крейн прав. — Инквизитор пожала губы, и резким движением руки смахнула со стола кучку сигаретного пепла. — Мы сидим здесь, на чердаке, запуганные и думаем, как решить проблему, которая с нашей стороны решения не имеет вообще. Я знаю, чем мы рискуем, господин Хорт. У меня там дочь. Но нельзя же просто сидеть на заднице ровно, и ждать, что на нас снизойдёт милость Горнего Эфира.
Фигаро молча подошел к импровизированному столу, взял стакан, показавшийся ему более-менее чистым, налил в него коньяку из початой бутылки, и рассеянно огляделся в поисках стула. Инквизитор тихонько вздохнула, и, прошептав заклинание, сотворила для следователя из воздуха стул с высокой спинкой. Стул слабо флюоресцировал; похоже, это была «полуиллюзия»: эфирный каркас «надутый» эфиром. Фигаро благодарно кивнул, отсалютовал присутствующим стаканом, выпил (коньяк оказался вполне сносным) и сел, всем своим видом выражая готовность слушать.
— Месяца три назад, — Крейн скрипнул челюстью, — золотая-мать-её-молодёжь Верхнего Тудыма открыла в «Шервуде» этот дурацкий клуб. Ну, «Дети Астратота». Я думаю, вы в курсе.
