— В курсе. — Следователь кивнул. — А почему именно дети и именно Астратота?
— Потому что вампиры уже были и всем надоели. — Инквизитор вздохнула. — Но всё равно они были лучше, чем ночные гонщики. Пусть уж лучше детишки пьют красное вино, и томно курят сигаретки нарядившись в чёрные вуали и фраки, чем носятся по дорогам на убитых в хлам моторвагенах сломя голову.
— А до вампиров были оборотни. — Главжандарм мечтательно затянулся сигареткой. — Тоже не сахар, но всё равно лучше, чем гонки по городским дорогам в три часа пополуночи. Одевались в шкуры, жгли ночами костры на холмах, танцевали пьяные при луне — романтика! И, главное, никого не трогали. А потом придумали этих долбаных детей Астратота.
— Вы проверяли их на…
— Фигаро, — инквизитор поморщилась, — я не идиотка. Никакого колдовства, никаких запрещённых ритуалов, никакой Другой активности. Тишь да гладь, да пасторальная благодать. Обыкновенные красные масоны: фабрики — рабочим, знания — в массы, обязательные профсоюзы, всем одинаковые права, аристократию — вожжами под хвост… Ну, с последним даже мне трудно не согласиться, поэтому я махнула рукой — пусть его детишки тешатся. А потом… — она беспомощно уронила руки на колени. — Крейн, расскажите, как всё началось.
— Потом, — городской голова словно выплёвывал слова сквозь стиснутые губы; его лицо напоминало плотно сжатый кулак, — потом стали приходить эти… письма.
— Детки уже большие, — вздохнула инквизитор в ответ на непонимающий взгляд следователя, — в родительских домах бывают редко. Но переписываемся мы регулярно. В «Шервуде» пока нет телефонной линии — всё никак не дотянут — но зато есть отменная телеграфная станция. Каждые два-три дня нам приходили письма от детей: что, да как, ла-ла, как дела, а как там, матушка-батюшка с деньгами в этом месяце, а можно на недельку смотаться в Столицу, а нельзя ли достать билеты в «Плющ» на новую постановку Саржинского — ну, всё как обычно, ничего интересного. Отроческое «дайте денег» в обёртке повседневной трепотни. У вас есть дети, Фигаро?
— Нет, — следователь мотнул головой, — Святый Эфир миловал. Но я понимаю, о чём вы говорите. Господин Матик, городской голова Нижнего Тудыма, постоянно рассказывает мне про свою дочку, и при этих рассказах не выпускает из руки пузырёк с сердечными каплями. А ещё у него есть двоюродная сестра, так та вообще колдунья. Знаю, понимаю. Так что с письмами?
— Когда вы долгое время знаете человека, вы хорошо изучаете его стиль общения. В том числе, и стиль переписки. — Голова глотнул коньяку из стакана так, словно это была вода. — И уж, конечно, вы знаете, как пишут ваши сын или дочка. Слова, фразы… Крейн поморщился, делая в воздухе замысловатые пассы, точно собирался сплести и швырнуть в стену, как минимум, шаровую молнию.
— Господин голова имеет в виду, — вздохнула инквизитор, — что стиль писем наших детей внезапно и странно изменился. Почерк, мы, понятное дело, проверить не могли: все эти письма настукиваются на клавишной доске телеграфического аппарата. Но тексты стали однотипными, краткими и сухими. Крейн показал мне такое письмо — якобы от его сына — и я сразу поняла, что и оно, и те, письма, что приходили мне в последнее время от дочери, писал один человек. Те же речевые обороты, те же особенности пунктуации, тот же принцип построения фраз. Я не особо разбираюсь в лингвистической экспертизе, но даже моих базовых знаний хватило, чтобы понять главное…
— Что что-то не так. — Главный жандарм скрипнул зубами.
— И вы сразу заподозрили неладное? — Фигаро недоверчиво приподнял бровь, неосознанно копируя Артура (на этот раз жест получился даже вполне себе). — Просто из-за каких-то… хм… особенностей переписки?
— Нет, — инквизитор помотала головой, — не заподозрили. Точнее, заподозрили, но не то.
— Однажды, — Крейн криво усмехнулся, доставая из пачки новую сигарету, — наши любимые чада решили по-тихому свалить на пару недель в Аврору. Знаете, что такое Фестиваль Зимних Огней?
— О да. — Следователь серьёзно кивнул. — Знаю. Будучи студентом даже посещал. Много музыки, палатки, костры, океан выпивки и горы психотропной алхимии. Всё что нужно среднестатистическому отроку, которому ещё не двадцать, но уже и не шестнадцать. В целом, довольно мирное мероприятие.
— Мирное. — Жандарм глупо хихикнул и уставился мутным взглядом в пустой стакан. — Потому что десятки состоятельных семей, что в юности сами любили проводить время на Фестивале, обеспечивают безопасность теперь уже своих отпрысков. Никаких драк, поножовщины, незаконного колдовства и арестов за неподобающее поведение. Там работает целая толпа жандармов в гражданском и профессиональных вышибал… В общем, сбежали туда наши чада, а в телеграфной службе оставили заранее подготовленные письма. Кто там смотрит на номер станции, а? Ну, и мы не обратили внимания. Случайно всё потом всплыло, через месяц где-то. Общие друзья рассказали, что видели на фестивале…
