- Вот тут я с вами полностью солидарен... И что рассказал ваш управляющий?
- Ничего. Его не оказалось дома. Приходящая прислуга – древняя старушка глухая на одно ухо – припомнила, что в последний раз видела Пуффера в прошлом месяце, когда он отчитывал садовника за какую-то ерунду с теплицами. Что-то он там куда-то не пересадил на зиму. Не важно, к делу это отношения не имеет.
- И вы, как я понимаю, опять совершенно не удивились.
- Не поверите, Фигаро, но да. Дело в том, что господин Пуффер по большей части проживает в «Шервуде» – у него там прекрасный «люкс» с полным обслуживанием. Зачем переться через весь город, если можно утром свесить ноги с кровати, и ты уже на службе? Плюс бесплатная, но очень хорошая кормёжка, плюс сонмы слуг, готовых постирать-прибраться по щелчку пальцев... короче говоря, Пуффер нечасто бывал в своей городской квартире.
- Поэтому, – инквизитор нервно провела рукой по своей коротко стриженой шевелюре, – мы решили отправиться в «Шервуд» и раздать там всем подзатыльников на месте. Тем же составом, который вы сейчас видите перед собой: я, Крейн, господин Хорт и уважаемый судья Коваль, который, к сожалению – а, быть может, и к счастью – сейчас пребывает в состоянии алкогольной комы. Я ему отчасти завидую, если что... Предупреждая ваш вопрос «почему все вместе»: оттаскать отрока за уши на глазах у его компании значит безнадёжно испортить его репутацию, что в молодые годы воспринимается болезненно. Куда болезненней, чем под старость, когда вашу репутацию уже ничем не испоганить, и вы можете совершенно свободно публично нюхать «синюю пыль», сожительствовать со свиньёй или даже давать деньги в рост. Мы даже лелеяли надежды вообще избежать конфликта.
- Да, понимаю. – Следователь яростно чиркал автоматическим пером в блокноте; на лбу Фигаро выступили крупные капли пота. – А почему вы не отправили сыщиков в «Шервуд», господин жандарм? Вам разве не было интересно...
- Нам всем, разумеется, было интересно. Вот только сыщики попасть в здание отеля не смогли. Окон там нет, а двери не поддавались – колдовство.
- О! А как ваши сыщики поняли, что двери зачарованы? Жандармерия Верхнего Тудыма нанимает на работу колдунов?
- А вы что, хотите записаться?
- Знаете, хочу. Мне, как старшему следователю ДДД, в жизни с избытком хватает разнообразия; хотелось бы заняться чем-нибудь менее нервным.
- Тут вы правы, – признал жандарм, – работа у сыщика в провинциальном городишке не сказать, чтобы совсем спокойная, но и нервной её не назовёшь. И, откровенно говоря, я бы с удовольствием заимел себе в управе парочку сведущих в Других делах специалистов, да только куда там! Вашего брата с руками отрывают: инквизиция, армия, ОСП, Департамент, вот...
- Вообще-то, – инквизитор многозначительно подняла палец, – в Столице жандармерия вполне себе практикует сотрудничество с колдунами. Это удобно: никуда не надо обращаться с запросом, заполнять кучу бумаг, отчитываться перед тем же ДДД, если колдун скоропостижно даст дуба... В общем, мы отправились в «Шервуд».
- Здание было опечатано колдовством?
- Было, Фигаро. Причём настолько надёжно, что я не рискнула даже провести анализ защитных заклятий.
- Ваше счастье. – Пробормотал следователь под нос. – И как же вы попали внутрь?
- Не поверите: через входную дверь. Я потянула за ручку, и та открылась.
- Так...
- В холе никого не было. За стойкой пусто, верхний свет выключен, отопление – тоже. Горело только несколько газовых рожков на стенах. Особенно меня поразил иней на перилах лестниц: внутри «Шервуда» явно было холоднее, чем на улице. И запахи. Пахло... М-м-м-м...
- Инквизицией, – пьяно хихикнул голова, – родной нашей Оливковой Веточкой.
- Дать бы вам промеж глаз, – беззлобно вздохнула госпожа Кранц, поёжившись. – Но этот фигляр в чём-то прав: запахи в холле «Шервуда» действительно напоминали ароматы допросной в Редуте: спирт, карболка, какая-то медицинская алхимия... и кровь. Всё это вместе: ароматы хосписа, темнота и тишина создавало... малоприятную атмосферу.
Инквизитор замолчала, взяла со стола пачку «Столичных», потрусила её в пальцах, обнаружила, что пачка пуста, и вопросительно взглянула на следователя. Фигаро молча протянул госпоже Кранц сигарету. Он чувствовал, как за столом нарастает напряжение; похоже, повествование приближалось к некоей малоприятной части.
- Мы подошли к стойке. Я стукнула по колокольчику – не то, чтобы надеясь, что к нам кто-нибудь выйдет, а, скорее, машинально. Но к нам вышли.
- Один человек?
- Один. Он назвался «господином Тренчем» и весьма любезно поинтересовался, чем может быть полезен.
- Молодой человек в плаще? – следователь изо всех сил старался, чтобы его голос звучал как можно твёрже (разумеется, результат оказался ровно противоположным: голосовые связки Фигаро скрипнули, точно плохо смазанные дверные петли). – Очень модно и дорого одетый, но при этом выглядящий так, словно он тяжело болен?
