- Да, – сказала леди Кранц после непродолжительного молчания, – да. Он прав, конечно. Сидим тут, строим из себя невесть что. А там, – она махнула рукой в сторону окошка, – наши дети в лапах психопата. Или ещё хуже: в руках расчётливого манипулятора... Короче, когда Тренч сделал инъекции этим двоим и отпустил, Фолт и Коффер поглядели друг на друга, заорали, и принялись... ну... драться. Я пытаюсь подобрать слова, но, думаю, что слово «драка» здесь, всё же, не слишком подходит. Они веди себя точно дикие звери: рвали друг дружку зубами, царапали ногтями, пытались выдавить глаза, орудовали головами, точно палицами – я такого в жизни не видела. Бойня в жёлтом доме. В отделении для буйнопомешанных.
- Вы имеете представление, что могло быть в инжекторе? Хотя бы догадки?
- Да. – Инквизитор коротко кивнула. – Есть один декокт – я даже не имею права произносить его название. Если судить по описанию в книгах, он действует именно так: вызывает выброс того, что алхимики древности называли «дикими гуморами», приводя человека в состояние чистой незамутнённой ярости. При этом сознание покидает жертву декокта – я имею в виду, навсегда. Лобные доли мозга буквально сгорают, и человек превращается в бесноватое животное. В своё время были... ценители, скажем так, которые давали приговорённым к смерти этот препарат, после чего выпускали их на арену. Делались ставки, кто дольше протянет, но и без ставок любителей подобных зрелищ хватало всегда. Однако в специальной литературе для служебного пользования сказано, что сам секрет изготовления этой алхимической дряни был уничтожен, изъят, зачищен и в настоящее время остался только в скрипториях Серого Ордена.
«Опять, – подумал Фигаро, – опять «крысы». Ох, не к добру это, не к добру... Сбрендивший агент Ордена вышедший из-под контроля был бы крайне, невероятно опасен. Однако выслушаем историю до конца»
- После... хм... битвы Фолт с Рене просто остались лежать там... Снег стал красным от крови, а тела этих двоих ещё дёргались, точно они пытались подобраться друг к другу. Зрелище на самом деле жуткое, в допросных такого не увидишь. Что допросная? – Инквизитор махнула рукой. – Иголочки, растворчики, зажимчики, заклятья, много тонких, аккуратных манипуляций, чтобы, упаси Святый Эфир, не нанести здоровью заключённого непоправимого ущерба. Больно, но изящно. Скорее, операция, нежели грубое избиение ногами, как в жандармерии.
- Вы, госпожа Кранц, на жандармерию-то бочку не катите особо. – Хорт насупился, явно задетый за живое. – Мы тоже не лыком шиты, и в допросных комнатах у нас люди не помирают. Методы у нас, конечно, другие, не спорю. Например, берете носок – простой носок, главное, чтобы крепкий – и наполняете его сухим песком...
- Так, стоп! – Фигаро раздражённо махнул рукой, поймав себя на том, что жест получился ну вот совершенно мерлиновский. – Про методы допроса я знаю не меньше вашего. Все начитаны, все умные, все тут не танцами на жизнь зарабатываем. Фолт с Рене закончили драться. Что было дальше?
- Тренч снял экранирующее заклятье. А потом и все сдерживающие нас колдовские путы – мы буквально шлёпнулись на землю. Голова у меня ещё кружилась, но я почувствовала, что вполне могу колдовать. Даже проверила заклятья «на пальцах» – все были на месте. А Тренч усмехнулся и пригрозил мне пальцем. Знаете, так строго, и, в то же время, с весёлой хитрецой: мол, только попробуй, сразу по заднице схлопочешь. Поэтому я больше не пыталась. Как ни крути, но я по сравнению с ним была просто ребёнком. Тренч бы убил нас всех, взмахнув рукой, тем более что на мне не было ни одного защитного заклинания.
- Понимаю. Он что-то вам сказал, не так ли?
- Он сказал, что наши дети находятся, как он выразился, «под его покровительством». Предупредил, что попытки вызволить их силой или сообщить в инстанции, вроде ОСП закончатся для них и для нас крайне плачевно. Попросил не уезжать из города, и пообещал, что дней через тридцать всё закончится, и мы сможем увидеться с детьми.
- Попросил?
- Он был весьма вежлив, если вы об этом, Фигаро. Говорил тихо, иногда срываясь на лёгкий хрип. Похоже, у него было что-то с голосовыми связками. А может, и в принципе с дыхалкой – чёрт его знает. Я его во врачебном кабинете не осматривала... В общем, это всё, что он сказал. А дальше... Ну, открыл блиц-коридор, и мы оказались во дворе усадьбы господина городского головы.
- Где до сих пор сидите и пьёте горькую? – Следователь иронично поднял бровь. Этот небольшой жест стоил Фигаро не абы каких усилий; следователю было не до смеха.
- Примерно так. С небольшими перерывами. – Инквизитор потупилась, и принялась постукивать по стенке лежащего на полу шкафа носком сапога. Окованный железом носок издавал звонкий звук: тах! Тах! Тах! – Я выписала себе командировку; в Редуте сейчас за главного мой первый зам. Ничего, справится. Быть инквизитором в Верхнем Тудыме – простая работа. А когда она становиться сложной – лицо леди Кранц стало каменным, – то оказывается, что моих компетенций... недостаточно.
