Не знаю, почему я забыла о том, что решила смириться со своими проблемами. Наверно, что бы ни решал человек, он не перестаёт надеяться. В течение получаса я изложила ему содержание почти всей этой книги. Когда я завершила своё повествование, он сказал, что мне психолог не нужен (я даже почти что оскорбилась, как не нужен? чем я хуже других?), дал почитать одну весьма полезную книгу и в заключение обозвал меня адекватным человеком! И это после того, как на протяжении шести лет все врачи, которые не понимали, что со мной происходит, либо намекали, либо внушали мне, что психика моя не в порядке, крыша поехала и в этом секрет всех моих проблем! Такого диагноза душа не вынесла, и я взялась за перо. Да, слово, действительно, лечит. С тех пор прошло почти три года, разъярённые волки разбежались. За это время я пару раз побывала у своего Гинеколога. Верный себе, он настоятельно рекомендовал сделать биопсию – уже не помню, какого органа на этот раз (в ящике письменного стола аккуратно коллекционирую направления на разные биопсии). Понимаю, что может возникнуть вполне разумный вопрос: а почему, собственно говоря, я продолжаю ходить к этому доктору. А потому, что искренне считаю, что он не хуже других и нет смысла менять шило на мыло, к его стилю я хотя бы привыкла – знаю, чего ожидать; потому, что он – первый человек, коснувшийся моего ребёнка; потому, что не сомневаюсь, что он честно хотел как лучше, хотел быть осторожным и внимательным. Ну что поделаешь, что-то пошло по неправильному пути: может, ошибся; может, перестраховался; может, надеялся, что проверит СиЭй-125 и тот будет нормальным, а вместо этого влип и не знал, что делать с результатом, а потом никак не мог остановиться; может, просто не был знаком с моим менталитетом и не знал, что я ненавижу делать анализы, которые не подтверждают и не исключают ничего, а только держат тебя в состоянии вечной неприятной и изматывающей неопределенности, не знал, что я не хочу делать биопсии и прочие исследовательские операции без осознания их крайней необходимости… А может, и он оказался своего рода жертвой – жертвой Системы, рассматривающей человека как бездушный механизм, над которым надо обязательно производить многочисленные дорогостоящие манипуляции… А может, оказался жертвой пациентов, которые страстно жаждут потерять сознание на вертящемся в воздухе столе и негодуют, когда им не предоставляют такой возможности… Это неважно.
С моим новым диагнозом (адекватный человек) я впала в противоположную крайность. Слова типа «томография», «биопсия», «лапароскопия» и так далее отлетают как от стенки, так как потеряли смысл от привычки слышать их с завидным постоянством. Хожу к врачам только, чтобы доказать им, что назначенные тесты делать бессмысленно, так как они ничего не прояснят, а с судьбоносными вопросами обращаюсь исключительно к Алику.
За это время я также побывала у врача антропософа, которому рассказала о своих спазмах. Он, не задумываясь, сказал, что сам когда-то страдал чем-то подобным и что, по его мнению, в моём случае (так же, как и в его) причина в шее. В результате травмы, полученной во время падения, в лежачем положении с шейными позвонками происходит что-то, вызывающее спазм. Он посоветовал спать на спине. Я уверена, что он прав, только не могу научиться спать на спине. Учусь и снова надеюсь, что всё пройдет.
Гораздо позже (по совету того же Армена) я побывала у мануального терапевта, тот настоял, чтобы я сделала МРТ шеи (наверно, единственный тест, который нужно было сделать за все эти годы и, наверно, единственный, который не был предложен и сделан). Снимки подтвердили подозрения антропософского доктора – они показали, что в результате падения у меня сужен позвоночный канал и повреждены шейные позвонки, из-за чего в лежачем положении зажимаются нервы. Надеюсь, что объяснение спазмам правильное, хотя, к сожалению, уже мало что можно изменить.
Несмотря на всё, со мною происшедшее, вокруг много людей, которых диагностируют, лечат и оперируют – врачи действительно творят чудеса: спасают и продлевают человеческие жизни. Раньше мне было как-то обидно, почему же это только со мной всё не то?! Но после некоторого размышления до меня дошло: ведь все эти люди, которых лечили и спасали, были действительно больны, многие находились в критическом положении, то есть было что лечить и от чего спасать, а я-то была здорова! Очевидно, эта досадная подробность не давала врачам возможности меня спасти, но, надо отдать им должное, они очень того хотели. А для этого надо было сперва довести меня до критического состояния, а потом взяться спасать. Они искренне старались, и их раздражало, что я сопротивляюсь; они не сдавались, и я не сдавалась. Но сейчас, когда уже всё понятно, и когда путь к критическому состоянию проделан огромный (я запросто могу насчитать с десяток вполне серьёзных болезней, которыми обзавелась за время лечения от недопустимо здорового состояния), моя душа переполнена оптимизмом: в критической ситуации спасут и меня!
