— И не мечтай, инститор! — И мстительно прошептала: — Во всяком случае, пока мозги не прочистишь…
— Что?! — ошеломлённо протянул он. — Что ты сказала?
Я кивнула на дверь:
— Выметайся, сказала! Клиент же ждёт. А при тебе я одеваться не буду!
Забава потянула меня за локон, и я вопросительно посмотрела на неё. Лицо русалки побледнело, а глаза мечтательно засверкали.
— Не нужно одеваться, — нежно сказала она и вздохнула: — Клиент — это я!
— Что?!
У меня отвисла челюсть, а из пальцев выскользнул край спальника. Я невольно вскрикнула, пытаясь его поймать, как заметила на своей груди чёрную ткань порванной футболки и позволила мешку соскользнуть к моим ногам, чтобы убедиться, что и брюки всё ещё на мне. Взгляд мой кольнул инститора.
— Я вчера подумал, что ты так обрадовалась моему презенту, что в обморок упала, — саркастично хмыкнул он, — вот и разорвал ворот. Хотел даже искусственное дыхание сделать, но вовремя заметил, что ты просто уснула. И не мудрено! По ночам спать надо, а не ломиться к мужчинам…
— Так ты не раздевал меня? — прерывая инститора, прошипела я.
— Что же ты так разочарована? — рассмеялся Генрих. — Ведь это легко исправить…
Я сграбастала спальник и бросила инститору в лицо.
— Ты неприлично стеснительна! — простонала Забава, и я нервно усмехнулась на понятия русалки о приличиях.
Раздался звонок, Генрих уронил мешок, который держал в руках, и выудил из кармана сотовый.
— Лихо? — спросил он, Забава невольно сжалась и обхватила себя руками. Лицо инститора посуровело, и он шагнул к столу, взгляд его скользнул в нашу сторону, и по моей шее побежали мурашки, а рука прижалась к карману брюк. Охотник хмуро буркнул: — Понял!
И отключился, я невольно сжалась: он узнал о списке! Сердце моё заколотилось, и я поспешно шагнула к Забаве.
— Тебе нужна моя помощь? — нарочито громко спросила я и, подхватив русалку под локоть, спросила: — Зачем же дело встало? Я тебе всегда помогу… И не нужно в клиенты набиваться. Давай, пойдём в мой кабинет и поговорим…
— Нет! — решительно отстранилась Забава. Брови её сошлись на переносице, а взгляд голубых глаз словно померк: — Я ваш клиент. И я готова оплатить ваши услуги… Точнее, не брать с вас арендную плату пару месяцев.
— Как официально! — фыркнула я и с подозрением покосилась на кривую усмешку на лице инститора: очень уж довольным был его взгляд, не к добру это. — Даже если ты хочешь стать моим клиентом, обращайся ко мне на «ты»…
— Лучше поговорим здесь, — мрачно перебила меня Забава, и взгляд её стал жалким: — Боюсь, что в твоём кабинете я совсем расклеюсь.
— Вот и хорошо, — я погладила русалку по холодной коже предплечья. И нехотя обратилась к инститору: — Можно, мы поговорим наедине? Видишь же, что дело серьёзное.
Генрих пожал плечами.
— Мне бы хотелось знать, что требуется от меня, — сухо проговорил он. — Поэтому нет, наедине нельзя.
В лицо мне бросилась краска, и я ошеломлённо повернулась к русалке:
— Не говори, что тебе нужна и его помощь тоже!
Забава кивнула, и губы её поджались.
— Моя мать, — хрипло начала она и судорожно всхлипнула. Через несколько секунд она тихо продолжила: — Моя мать похищена из клиники. Врачи пытались убедить меня, что она в очередной раз сбежала. Но… обстоятельства странные.
Генрих присел на край стола, и тело его наклонилось вперёд, а изумрудные глаза азартно сверкнули:
— Чую, что здесь замешана ведьма!
Я фыркнула, — инститор в своём репертуаре! — и повернулась к русалке. Она зажмурилась, и кулаки её сжались, а по щеке скользнула слеза. Забава глубоко вдохнула и выпалила:
— Вместо неё в палате оказалась заперта знахарка, которая лечила её. Мама никогда не закрывала дверей… Ни разу! Она ненавидит закрытые двери. И врачи это знают. Но утверждают обратное…
— Ещё бы, — хмыкнула я. — Им же иск смогут предъявить за такой прокол. Одно дело — сбежавший пациент. Совсем другое — похищенный. Так что нужно сделать? — деловито спросила я и с кривой усмешкой потёрла ладони: — Запугать?
Генрих саркастично хмыкнул, а Забава отрицательно покачала головой.
— Та знахарка упорно молчит, — печально проговорила она и гневно вскрикнула: — Но она что-то знает, я уверена в этом! Если бы ты взяла у неё эти воспоминания, возможно, мы узнали бы, кто похитил маму и почему.
Генрих оторвался от стола и шагнул к русалке.
— Я только что общался с Лихо, и он ничего мне не сказал, — холодно произнёс он, — значит, вы не заявили о похищении в полицию!
Забава опустила голову, избегая смотреть в лицо инститору.
— Я не могу, — смущённо пробормотала она. — Недавно произошла история, после которой сослуживцы Лихо обклеили его стол плакатами с изображением обнажённых старух. Лихо не должен страдать ни из-за меня, ни из-за моей сумасшедшей матери!
Генрих упрямо покачнул головой:
— Ну что за детский сад? Уверен, Лихо наплевать, чем обклеен его стол! Он из любой ситуации найдёт… прибыль! Позвоню ему…
