За огромным столом сидело десять участников. Около каждого на столе сияла эмблема и высвечивались очки. Чьи-то стопки фишек увеличивались в размерах, чьи-то спешно редели, а когда незадачливого игрока настигало поражение, красное пламя вспыхивало и сжирало оставшиеся мелкие монетки, эмблема пару раз мигала и тускнела, сообщая о том, что очередной участник покидает игру. Надо отдать должное, никто не начинал исступлённо биться головой об стол и не проклинал своих конкурентов — во всяком случае ни из одного проигравшего рта не сыпались слова брани. Быть может, они негодовали в глубине души, но умело держали эмоции при себе. Без подобной способности они вряд ли смогли бы занять влиятельные позиции в криминальном мире.
Я аккуратно наблюдала за каждым и действительно не видела сожаления у тех, кто терял крупные суммы или лишался редких артефактов. Для них все было забавой, веселой шалостью. Они усмехались, покидали игорный стол и брали с серебряных подносов новые стеклянные фужеры, щедро наполненные крепкими спиртными напитками.
В редкие перерывы между игрой клетки с грунисками опускались на уровень стола и девушки, в числе которых была и я, исполняли танцевальные номера. Ничего сложного, пару соблазнительных покачиваний телом и много улыбок. Все. Но как же каждый раз неприятно кололо тело.
Он странно смотрел на меня. Этот оборотень доводил меня до бешенства, и я был готов расквасить ему лицо, несмотря на то, что успел с ним сдружиться…. Я встряхивала головой и благодарно выдыхала, когда клетки вновь поднимали вверх — эмоции Нила согревали и настораживали меня одновременно.
Когда стол поредел, осталось всего несколько игроков.
Глава оборотней, за его спиной стояли три амбала.
Мерзкий отец Клии, в сопровождении пяти грузных мужчин, расположившихся в паре шагов от него и часто хмуро переминающихся с ноги на ногу. Если это королевская охрана, то я незаконная дочь орка.
Нил, на чьем правом плече сидел Фей, а около левого стоял Лиам.
Тролль-фальшивомонетчик, которого охранял двуликий из медвежьего рода.
И Ио. Тот самый мастер магических перевоплощений, один, без сопровождения и охраны.
— Эшмис, — опасно ухмыльнулся оборотень, громко обращаясь к родственнику короля Фредерика. — Увеличим ставки?
(продолжение)
Эшмис чуть дёрнулся, услышав вопрос оборотня. Он широко улыбнулся и кивнул волку в знак согласия, озвучил предвкушение большого куша и даже попытался самонадеянно хохотнуть. Но, если зрители и могли поверить в его азартную готовность, то вряд ли двуликий принял решительность Эшмиса за чистую монету. Мне со своего места было отчётливо видно, как напряглась спина отца Клии и как у него на лбу проступили капли пота.
Оборотень подозвал к себе Дласию и что-то шепнул той на ухо. Женщина понимающе кивнула и тут же отошла к одной из груниск с указанием, когда же девушка спешно покинула зал, один из оставшихся за столом игроков обратился к волку.
— Дулсир, мы чего-то ждём? У вас с Эшмисом есть от нас тайны? Или ты раздумываешь над тем, стоит ли пожертвовать своим единственным оставшимся чёрным кинжалом?
— Друг, — усмехнулся оборотень, беззлобно повернувшись к Ворону, задавшему вопрос, и я удивлённо отметила, что обращение звучало искренне, без показной едкости. Они действительно общались между собой по-приятельски. — Дай мне пару минут, мне необходимо повысить свою ставку.
— Что ж, — самоуверенно ответил Ворон, пожав плечами, — Мне лишь придётся выиграть еще больше золота, которое один из вас проиграет. Ничего против не имею.
«Но он же испытывал к нему сильную неприязнь, Фей. — обратилась к дракону. — А сейчас нет…
— Нил даже к Дэреку тебя иногда ревнует, если ты не знала. — хмыкнул спутник. — А оборотень, в отличие от околунного помощника Лиама, смотрит на тебя далеко не невинным взглядом коллеги.»
Между наблюдающими рядами зрителей пронёсся смешок.
А затем в зал вошла недавно ушедшая с поручениями груниска. Но вернулась девушка не одна. Ее рука крепко держала за руку другую особу. Хорошо знакомую мне.
Стало понятно, что именно главарь оборотней прошептал Дласии.
Цвет лица Клии был бледен, глаза взволнованно осматривали открывшееся девушке пространство, и я видела, как на ее щеках вспыхивали алые краски стыда — несомненно, она ловила в присутствующих знакомые для себя лица из аристократии и понимала, что, скорее всего, и они, в свою очередь, прекрасно ее узнавали. Когда груниска повела Клию к оборотню, племянница короля и вовсе потеряла всякий цвет лица.
— Милашка, ну здравствуй. — оборотень радушно поприветствовал только что пришедшую на Закат гостью и, одним рывком притянув девушку к себе, словно куклу усадил к себе на колено. Клия предприняла слабую попытку встать, но волк лишь усмехнулся, он крепко ее держал. Его скорее позабавило ее стремление, нежели разозлило. Бледное лицо дочери Эшмиса вновь покрылось яркими алыми пятнами. — Ну-ну, малышка, стеснение ни к чему. Ты же теперь моя, ты не знала? Нам с тобой будет так весело вдвоем.
