Район плавучих домов лепился вплотную к порту, и шум и суматоха, по праву царившие в сердце Стринга, проникали сюда, не встречая не малейших препятствий. Рекламные баннеры, натянутые между столбами и вдоль стоек ограждения, обещали отличный вид из окна и комфортное существование, изящный логотип «Пи-инк строй индастриз» намекал, что западная корпорация приложит все усилия, чтобы это обеспечить. На деле же каждому жителю приходилось заботитсья о своем комфорте самостоятельно. Но видят боги, растяжки и билборды не лгали — если потратить достаточно денег на звукоизоляцию и подведение всех необходимых коммуникаций, здесь вполне можно было существовать.
Окна, впрочем, открывать все же не стоило. Если воздух внутри еще можно было очистить фильтрами и как следует откондиционировать, то снаружи ничто не могло победить запах морской воды, рыбы, разлившихся технических жидкостей и чей-то проравшейся канализации. Специально сконструированные дома чередовались со старыми лодками, с большим или меньшим успехом переделанными под жилье, они лепились друг к другу так плотно, что иногда Грейвз удивлялся, как местные инженеры коммунальных служб умудрились устроить между ними хоть какие-то проходы.
Местная община была под стать своим «домам» — многолюдная, пестрая и тесно сплоченная. Поначалу, приходя сюда Грейвз чувствовал на себе десятки внимательных взглядов — появление чужака, даже в сопровождении одной из местных, просто не могло остаться не замеченным. Но постепенно люди привыкли, перестали его замечать. Но сейчас, гулко ступая по металлическим мосткам и дорожкам, Грейвз впервые за долгое время чувствовал себя в центре внимания. Возможно, виной этому было страшное и решительное выражение, застывшее на его лице, а может быть — крупнокалиберный дробовик, который он бережно нес в руках, а скорее всего — и то и другое.
Лодку Фортуны окружала почти двухметровая полоса свободной воды — главная местная роскошь. Грейвз давно подозревал, что она могла бы запросто сменить свой уютный, но довольно потрепанный жизнью кораблик на что-то более дорогое и комфортное, но не делала этого из каких-то личных соображений. Тяжелые ботинки прогрохотали по приваренной к корпусу лестнице, Грейвз пересек палубу и без стука открыл дверь в рубку. Снова ступени — на этот раз, ведущие вниз к обитой железом двери.
Фортуна сидела за своей системой. Как пользователь — с того случая с программой прошло уже много времени, но она так и не оправилась от потрясения, и больше не рисковала подключаться к системе напрямую и заходить в Бездну. Ей пришлось провести кое-какое переоборудование — прибавилась пара экранов и при взгляде на стену, на которую постоянно выводилась куча различных данных, сводок и графиков, легко было почувствовать тошноту. Фортуна выжимала все, что могла из своих умений, программ и связей, она работала на пределе, будто стала такой же одержимой, как и сам Грейвз. Но пока что все ее усилия не приносили результата.
До сегодняшнего дня, поправил себя Грейвз. Он поймал себя на том, что когда думает о последних новостях, ему хочется скрестить пальцы. Одержимый и суеверный. Сумасшедший. Пусть. Если для того, чтобы отомстить придется стать безумцем — он пойдет на это. Он на все пойдет, чтобы отомстить.
Когда он вошел, Фортуна даже не обернулась, просто махнула рукой.
— Смотри, — не дожидаясь вопроса, сказала она.
Пальцы легли на контроллер и в ту же секунду на стене возникло лицо, которое Малкольм Грейвз ненавидел больше всего в своей поганой жизни. Все экраны, казалось, слились в один, на который и вывелся до дрожи в руках знакомый профиль, но из-за того, что один из мониторов висел сильно в стороне от прочих, казалось, что Твистед Фейт лишился глаза — на его месте был лишь кусок стены наискось прорезанный черным шрамом кабеля. Фортуна подняла взгляд и выругалась, снова поколдовала над пультом и изображения на экранах сменились, но на каждом по-прежнему был Фейт. Несколько изображений, все разные, судя по качеству — стоп-кадры с камер слежения или очень плохое фото. В левом нижнем углу каждого экрана светились оранжевые цифры — дата. Где бы ни были сделаны снимки, Фейт появлялся там каждый день — как минимум в течении недели. Последний снимок был датирован сегодняшним числом.
— Где? — хрипло выдохнул Грейвз.
— Сумеречный сектор, где-то на территории старого порта.
Фортуна вывела на экран один из экранов карту, но Грейвз и так знал, о чем она говорит. До строительства Стринга большинству кораблей приходилось доплывать до конца залива и разгружаться в Сумеречном секторе, на нейтральной — а если быть честным, спорной — территории. Когда-то сектор процветал, но теперь настало время его упадка. Две корпорации, две огромных раковых опухоли, два паразита высосали из него все соки, чтобы влить кровь в новое сердце, а после бросили, оставив на откуп бандам и диаспорам нацменьшинств. Самое место для такого, как Тобиас.
— Как ты достала эти данные?
