Агнес, наморщив лоб, смотрела на запечатанные конверты на кухонном столе.
– Ну что, подождем, пока какой-нибудь из них откроется сам? – спросил Булка.
Агнес наморщила лоб еще сильнее.
– Конечно нет, – пробормотала она.
– Ну, какой откроем первым?
– Вот этот, – ответила Агнес и взяла старый конверт. Его явно когда-то открывали и снова заклеивали. Скотч так сильно прилип к хрупкой бумаге, что конверт порвался, когда Агнес попыталась его открыть. Девочка огорченно вздохнула.
– Да неважно, это всего лишь конверт, – утешил ее Булка.
Агнес не знала, почему она так волновалась. Она вытащила из конверта сложенный лист бумаги, полностью исписанный старомодным неразборчивым почерком. Из листа на стол выпала черно-белая фотография. Булка поднял ее.
– Кто это? – спросил он.
С фотографии на детей смотрел серьезный молодой человек в темном костюме. Булка перевернул фотографию и прочел на обороте: «Дорогой Агнес Марии, февраль 1938 года. Пока мы не встретимся снова. Альгот».
– Альгот, – повторила Агнес.
– Как на том кольце, – сказал Булка. – Они точно были помолвлены.
– Наверное, он был отцом ребенка Агнес Марии. Что же с ним случилось? – спросила Агнес.
– Давай скорее прочтем письмо, – поторопил ее Булка.
Агнес осторожно раскрыла старый лист. К его краю был приклеен бумажный кармашек размером со спичечный коробок. Агнес приоткрыла его, и старый клей рассыпался. На стол выпал пучок светлых мягких волос.
– Ого, – вздохнула Агнес. – Это волосы Альгота? На фотографии его волосы намного темнее…
Булка покачал головой:
– Это волосы ребенка. Взгляни на дату письма.
Агнес посмотрела: 14 августа 1938 года.
– Оно написано через одиннадцать дней после смерти ребенка… – тихо произнесла она. – Это волосы Агнес Маргареты.
– Можешь разобрать этот почерк? Такой он витиеватый.
– Старая каллиграфия, – согласилась Агнес. – Посмотри, какие аккуратные и ровные буквы. Я попробую прочесть.
Агнес остановилась и пораженно посмотрела на Булку.
– Это письмо написано после дня ее смерти, которое указали на надгробии, – сказала она.
– Читай, читай, – поторопил ее Булка, и Агнес продолжила:
Агнес опять остановилась. Она подняла глаза и посмотрела на Булку.
– Что такое? – спросил Булка.
– Мне вдруг пришло в голову, что… Это, наверное, не имеет к делу никакого отношения, но мою бабушку звали Маркетта Агнес Холмела. Поэтому меня назвали Агнес.
Булка удивленно поднял брови:
– Ого. Ее удочерили?
– Насколько мне известно, нет, – ответила Агнес и потрясла головой, как будто хотела отогнать мысли. – И все-таки это немного странно.
– Здесь все немного странно, – согласился Булка. – Читай дальше.
